— Вы же с хозяином поговорить хотели? Так вот нет его дома.
— А где он?
Под моим пристальным взглядом он скоро сдается:
— Он у поверенного… но только не выдавайте меня, ладно? — умоляюще добавляет он.
На эту трусливую просьбу даже не считаю нужным реагировать.
Просто разворачиваюсь и, взяв Труди за руку, ухожу.
Буквально через четверть часа я оказываюсь у конторы семейного поверенного — благо прежняя Ари знала его адрес. Труди оставляю внизу, а сама взлетаю на второй этаж, приподнимая подол белого платья и перепрыгивая через ступеньку. Ох, чует мое сердце, что мой новый родственник сейчас делает мне бяку!
Когда оказываюсь перед кабинетом поверенного, меня останавливает суровая секретарша лет сорока. Металлический блеск пенсне, темно-серое строгое платье, волосы, зализанные в пучок, говорят о неприступности и правильности.
Весь ее вид говорит: «Ты не пройдешь!»
Не тут-то было!
Я столько очередей отстояла на своем веку, что прекрасно изучила повадки тех, кому «только спросить!» и сейчас заимствую их тактику.
Иду на обманный маневр. Делаю вид, что готова ждать, а когда она, обманутая моим послушанием, садится обратно за свой столик, молнией шмыгаю в кабинет.
Под крики секретарши за моей спиной на меня с изумлением взирают две пары глаз.
Семейный поверенный, сухонький, седовласый старичок, и мой брат, который при виде меня торжествующе шипит:
— Ты опоздала, ущербная.
Юрист, растерянно хлопает глазами, переводя взгляд с меня на брата. Моего появления старик явно не ожидал. А вот круглое лицо Эредера аж лоснится от радости. Вот только рад он не мне, а обстоятельствам, при которых мы встретились.
— Что здесь происходит? — обращаюсь к поверенному. — Объясните, правда ли мой отец умер? И если это правда, то почему я узнаю об этой новости от чужих людей?
Господин Юрген вытаскивает карманные часы на золотой цепочке, открывает блеснувшую в лучах солнца крышку и, сверившись с часами, кивает.
— Увы, леди Рестван, ваш батюшка действительно ушел в мир иной. Как и когда люди узнают о смерти близких людей, законом не регулируется. Зато я уполномочен вам сообщить, что все состояние вашего батюшки семь минут назад перешло вашему брату.
На эмоциях я сцепляю пальцы в кулаки. Вся эта ситуация издалека пахнет подставой.
— Почему отец завещал только брату? — говорю сухо и, покопавшись в воспоминаниях, добавляю: — Насколько мне известно, он собирался оставить мне деревню в личное пользование, а другую — планировал дать моему будущем мужу в качестве приданого.
Замечаю в зеленых глазах поверенного мелькнувшее удивление, как и в глазах братца. У Арианы был совсем другой характер. Она бы не стала докапываться до сути происходящего, да еще таким бескомпромиссынм тоном. На миг меня пронзает беспокойство, что они догадаются о моем попаданстве, но тут же решаю, что девушка, с которой так жестоко обошлись, вполне могла повзрослеть за считанные часы.