Кисть выглядит чужой. Молодая, упругая кожа, ни единой морщинки. Тонкое запястье совершенно не похоже на мою широкую кость, а изящные пальцы пианистки никак не сходятся с моими прежними. И шрамов нет.
Ошеломленная, застываю.
Перевариваю потрясающую новость.
Я в чужом теле, товарищи… И, похоже, в чужом мире, потому что зрачки белобрысого парня вдруг меняют форму, вытягиваются в вертикаль, как у ящерицы. Стоит мне сделать это открытие, к нам подходит пожилой мужчина в белой одежде, похожий на служителя или пастора, и просит выйти.
— Скоро тут начнется церемония совсем иного рода, — произносит он загадочную фразу.
Гости неохотно начинают неохотно расходиться с моей несостоявшейся свадьбы. Ни один не считает нужным подойти и сказать слова утешения невесте, брошенной перед алтарем. Последним уходит человек, похожий на фотографа.
Вскоре шаги и шорохи стихают. Храм пустеет, а на меня неожиданно накатывают чужие, горькие воспоминания.
Всего час назад я была счастлива. Стояла у алтаря и готовилась стать леди Кринвуд.
Да, у нас с женихом не было романтической связи, всего лишь договор отцов. Но я верила, что мы с Тиамином полюбим друг друга, когда познакомимся поближе.
В последние дни перед свадьбой отец плохо себя чувствовал. А сегодня встать с кровати не смог, хотя очень хотел участвовать в церемонии брачных уз. Он настолько ослабел, что даже отказался принять меня у себя в комнате. Мы общались через слуг. Именно через Фреда отец передал свое настоятельное пожелание, чтобы я отправилась в храм без него. В сопровождении служанки, которую внутрь не пустили из-за низкого происхождения.
Мне пришлось подчиниться, хотя очень хотелось свадьбу отложить. Но не огорчать же отца своим непослушанием, когда ему и так плохо?
Сначала я долго ждала опаздывающего Тиамина, а потом он подошел со странным лицом и сообщил ужасную новость о смерти отца и отмене свадьбы.
Будто заново переживаю этот удар, чувствую, как подкашиваются ноги. Начинаю падать, а потом… Слышу за спиной бряцанье и меня отрывают от пола сильные руки.
Сосновые щепки в дождливый июньский день, со шлейфом можжевельного дыма, — я бы так описала запах человека, который сейчас прижимает меня к себе. Аромат напоминает мне дачу, и от этого сердце тоскливо сжимается.
Самое обидное, что сейчас там сезон малины. Обычно я готовила про запас малиновое конфи для тортов, а сейчас… Шиш мне, а не конфи!
— Вы в порядке, миледи?
Быстро моргаю, и пелена перед глазами рассеивается. Мой взгляд натыкается на мужское лицо, порядком заросшее щетиной. Незнакомец был бы красив, если бы побрился. Он с тревогой всматривается в мои глаза, будто ищет в них что-то…