— Четвёртый! На выход! Защищать свой дом!
Мы вышли за ворота. Не через главные, где ещё кипела давка, а через узкую калитку, предназначенную как раз для быстрого выхода дозоров. Воздух снаружи ударил в лицо — не свежий, а густой, горький от дыма горящих полей и сладковато-тошнотворный от чего-то ещё, чего я не мог определить.
Наш участок был на небольшом возвышении в полукилометре от стен. Здесь уже располагался импровизированный лагерь. Не палатки, а несколько повозок, поставленных в полукруг, за которыми укрывались лучники и арбалетчики. Перед этим живым щитом, на самой передовой, стояли мы — пехота. Отряды дозора и ополчения, слившиеся в одну неровную, но грозную линию. Встречать врага решено было здесь, на подступах, чтобы не дать ему сразу обрушиться на стены. Это была тактика выжженной земли и упорного сопротивления с последующим отходом.
Мы заняли своё место в строю. Слева и справа от нас встали другие группы — такие же мрачные, такие же решительные. Мы ждали.
Сначала это была лишь туча пыли на горизонте. Затем к ней добавился гул. Не крики, не рёв, а именно низкий, монотонный гул, от которого закладывало уши и ныли зубы. Земля под ногами начала мелко вибрировать.
И тогда они показались.
Из-за холмов выползла армия. Это было воплощение кошмара. Знакомые очертания Лесной Поросли и Лиановых Скользней, но их было вдесятеро больше, и двигались они не разрозненно, а единым, сплошным, бурлящим потоком. Среди корчей и лиан мелькали другие, куда более страшные фигуры.
— Смотри. — хрипло сказал Эдварн, стоявший плечом к плечу со мной. — Видишь их? Справа, в отдалении?
Я всмотрелся. И сердце моё упало куда-то в ботинки. Это были волки. Вернее, то, во что превратились волки. Их шкура была покрыта странными, древесными наростами, из пастей сочилась зеленоватая слюна, а глаза горели не животной, а слепой яростью. Слева, тяжёлой поступью, шёл медведь-урод. Одна его лапа была неестественно большой, когти на ней напоминали острые сучья, а из спины торчали и шевелились, словно щупальца, плети колючей лозы.
— Зараженные. — без эмоций констатировал Эдварн. — Не все твари из Леса рождаются. Некоторые ими… становятся. Травоядные съедают заражённую траву, получая заражение. Хищники — заражённую добычу. И так зараза распространяется по цепочке. Если такой зверь оцарапает тебя — всё. Ты мёртв. Не сразу, конечно. Сначала начнёшь гнить заживо, а потом из тебя прорастёт что-то новое. Много хороших ребят так полегло.
Я сглотнул, чувствуя, как холодеют пальцы, сжимающие топорище.
— Заразиться можно от любой раны монстров? Даже оп Поросли? — спросил я, вспоминая свои первые схватки.