Была мысль потом наверстать, когда в отставку выйду. Купить домик у озера, чтобы сосны шумели, и утки крякали. Найти хорошую женщину, растить детишек.
В последнее время мечтал об этом всё чаще.
Можно было бы, конечно, и не откладывать. Но боязно было: а что, если убьют меня? Как они будут без меня?
Вот и не дождался.
Нет, жизнь была хорошая, правильная. Грех жаловаться. Ни о чём не сожалел, кроме как вот об этом — простом человеческом счастье. Утекло сквозь пальцы, ушло, как вода — в песок.
Ну да что уж теперь…
В уши ворвался сиплый мужской голос, заставив мышцы самопроизвольно сократиться. Странно, что их ещё чувствую…
Я невольно прислушался.
Звуки мозг начинает распознавать быстрее, чем визуал, так что вскоре я понял, что мне настойчиво задают один и тот же вопрос:
— Ты меня слышишь⁈ Ты меня слышишь⁈ Ты меня слышишь⁈
Свернуть бы этому дятлу башку, оторвать и выбросить в кусты! Ну, что заладил? Нет тебя. Не может быть. Очередная галлюцинация угасающего сознания.
Вопрос звучал последней насмешкой судьбы, и мне захотелось, чтобы незнакомый голос исчез, растворился в пустоте и оставил меня в покое.
В голову вдруг пришло, что я слышу запись, но тут же стало ясно (видимо, я понял это той частью разума, которая отличает человека от обезьяны), что звучит фраза не одинаково.
Стоп! А может, меня спасли⁈ Вытащили с того света? Ну, там, реанимация подоспела.
Хотя нет. Бред это. Откуда ей взяться?
Но ощущение, что передо мной находится человек, становилось всё сильнее.
Может, я всё-таки жив⁈
А ну-ка…
Разлепив усилием воли губы, я ощутил в горле спазмы, откашлялся, сплюнул мокроту в пляшущие перед глазами разноцветные пятна и неожиданно для самого себя выпалил:
— Ты кто⁈
Голос вырвался из груди с присвистом, как из волынки, взятой в руки человеком, понятия не имеющим, что с ней делать. Горло царапнул выходящий сквозь него сухой воздух.
— Слава богам! — с облегчением воскликнул мужчина. — Он очнулся! Возрадуйтесь!
Так он ещё и не один! Явно же к кому-то обращается. И это не я.
Моргая и жмурясь, я напряг глазные мышцы, но зрение не спешило возвращаться. Твою ж мать! Ничего не понимаю…
— Помогите спасителю, дебилы! — рявкнул человек, и меня тотчас подхватили под руки и подняли, поставив на ноги.
Так, я принял вертикальное положение. Значит, до сих пор лежал. Впрочем, так и должно было быть: мертвецы не стоят на ногах.
Через пару секунду на меня обрушился вес собственного тела — словно на плечи накинули пропитанное водой ватное одеяло.
Холодно… Разве я должен ощущать температуру?
В области грудины зародилась обжигающая тошнота, но спустя несколько секунд бесплодно угасла. Словно налетевший ветер задул последнюю теплившуюся в брошенном костре головешку.