Оставлять его в таком виде нельзя. Ни запереть, ни связать — не зверь же. Нужно срочно обратиться за медицинскую помощь в город.
— Беатрис, — я поднялся на ноги. — Запрягай Сивку в телегу. Повезём его в город, к лекарю. Сам я с ним один не управлюсь, если опять буянить начнёт.
Охотница молча кивнула и зашагала к телеге. Лишних вопросов она задавать не стала — одно из качеств, за которые я её ценил.
— А я? — подал голос Радован.
— А ты останешься на хозяйстве, — отрезал я. И, видя, что он собрался спорить, добавил тише, чтобы не слышала Элиза: — Нечего тебе в городе мелькать раньше времени. Приглядишь за сестрой и за участком.
Радован хотел было возразить, но осёкся, сжал губы и кивнул. Понимал, что я прав.
Дорога до Острога-на-Выселках вымотала меня сильнее, чем день в поле. Витольд то проваливался в тяжёлую дрёму, то вставал и принимался хвататься за борта телеги, грозя кулаком невидимым врагам. Раз даже попытался перевалиться через край, решив, что мы везём его топить в реке. Беатрис, сидевшая рядом, без лишних слов придавила старика к соломе крепкой рукой и держала так, пока тот не угомонился.
— Совсем из ума выжил старик, — коротко обронила она. — Видала я людей, что грибов не тех поели. Очень на это похоже.
— Чёрт его знает! — выругался я вслух. — Лучше всё-таки дождаться вердикта лекаря, чем делать поспешные выводы. Не думаю, что Витольд мухоморы от белых грибов не отличит.
Лекаря в городе я отыскал не сразу. Благо, что люди в городе подсказали, где живет врач. Дом его стоял на тихой улочке, над дверью висела пахнущая краской вывеска с красным крестом.
Лекарь оказался совсем юнцом — тощий и бледный. Нетрудно было догадаться, что на фронтир он приехал недавно. Потому что выглядел так, будто сам только-только встал с больничной койки. Сестра и мама выглядели похожим образом.
— Кладите его сюда, — указывая на кушетку, засуетился он. — Что с ним? Упал? Ударился?
Мы с Беатрис уложили притихшего Витольда. Я коротко, без лишних подробностей, описал, что стряслось: память сдала с неделю назад, а сегодня утром — буйство, бред, не узнаёт никого, кидается на людей.
Лекарь придвинул табурет, оттянул старику веки, заглянул в глаза. Пощупал пульс, долго считал, шевеля губами.
— Перегаром не пахнет, — тихо пробормотал он. — А я было подумал, что последствия воздействия алкоголя… — Он надавил пальцем на запястье Витольда, потом на шею. — Зрачки разного размера. Кожа сухая, горячая. Интенсивное сердцебиение… Любопытно.
Он выпрямился и посмотрел на меня. В глазах его была видна смесь азарта и растерянности. Так смотрит ученик, которому впервые попалась задачка из тех, что в книгах помечают звёздочкой.