— Утешил, — пробормотала сестра, но хватку чуть ослабила.
Корнепий, словно услышав, что речь о нём, сделал неуклюжий шаг вперёд и вытянул морду в нашу сторону, громко втягивая воздух. Элиза инстинктивно дёрнулась назад.
— Зовут его Корнепий, — не повышая голоса, продолжил я спокойно. — Он мой участок стережёт. Сорняки кушает на моей земле, вредителей ловит, ну и чужаков на дух не переносит. Лучше любой собаки. Выглядит пугающе, соглашусь, но бояться его не стоит. Тебе просто нужно время привыкнуть к нему. Это, считай, как хорошая сторожевая собака — на хозяина и его родню никогда не кинется.
Я медленно поднялся, шагнул к кроту и положил ладонь ему на широкий лоб. Корнепий тут же подался навстречу, ткнулся носом мне в рукав и довольно заурчал. Так громко, что казалось, будто земля под ногами чуть завибрировала.
— Видишь? — я потрепал зверя по жёсткой короткой шерсти. — Свой он. Подойди, дай ему тебя обнюхать. Тогда он тебя запомнит и тоже стеречь будет.
Элиза отрицательно покачала головой.
— Ну же! — вновь настоял я. — Ты мне не веришь? Он ведь с тобой подружиться хочет. Неужели тебе не хочется друга завести?
— А почему ты решил, что он хочет со мной дружить? — поинтересовалась Элиза.
— А ты посмотри ему в глаза. Разве ты не видишь какой он интерес к тебе испытывает? Он, наверное, ещё никогда в жизни не видел человеческий детей.
Сестра помедлила. Но вскоре, кусая губу, вложила свою маленькую ладошку в мою. Я мягко потянул её ближе, встав так, чтобы оказаться между ней и кротом — на всякий случай. Хотя через ментальную связь и так чувствовал, что от Корнепия исходит только добродушное любопытство.
— Дай руку. Вот так, — я взял её ладонь и медленно поднёс к морде живкороя, не касаясь. — Пусть сначала запах твой узнает. Только не дергайся.
Корнепий вытянул нос и осторожно обнюхал детские пальцы. Усы его щекотно прошлись по коже. Элиза зажмурилась, замерев, как мышь под взглядом совы. Но живкорой не сделал ничего страшного — только фыркнул, обдав её руку тёплым воздухом, и снова заурчал, на этот раз тише, мягче.
— Он… он не злой, — приоткрыв один глаз, прошептала сестра,
— Я ж говорю, а ты мне не верила. Теперь попробуй погладить вот тут, — я положил её ладонь на лоб зверя поверх своей.
Элиза робко провела пальцами по серовато-бурой шкуре. Корнепий блаженно прикрыл глаза. Чуть позже он сделал шаг ближе и подставил морду, требуя продолжения. Сестра, осмелев, погладила его ещё раз, уже сама.
— Ой, он такой милый! И урчит, как кот! — на её лице наконец проступила улыбка. — Войцех, а можно я его… ну… буду гладить иногда?