Жар. Даже без градусника скажу, что у неё температура. Явный признак воспалительного процесса.
Она с трудом приоткрыла глаза. Узнала меня, попыталась улыбнуться, но вместо этого начала кашлять так, что всё её исхудавшее тело сотрясалось. Казалось, ещё немного, и она выкашляет лёгкие!
— Войцех… сынок… — пытаясь подняться, прошептала она. — Не подходи… близко. Вдруг заражу ещё тебя.
— Лежи, не разговаривай, — я мягко прижал её плечо к тюфяку, не давая встать. — Береги силы.
За спиной у меня послышалась возня. Жена Иржи, по имени Ванда, подошла ко мне и заглянула за занавеску. Женщина тут же отшатнулась, прикрыв рот ладонью.
— Боги! Да что ж это делается! — пятясь, затараторила она. — Сыпь по всему телу! Это ж зараза, истинная зараза! Она хворь эту из столичного округа притащила!
— Ванда, — глухо начал Иржи, ковыляя следом за женой.
Но та уже разошлась, голос её зазвенел на весь амбар:
— Да ты глянь на неё! Вся в пятнах! Это самый настоящий мор! Она ж нас всех перезаразит! Детей моих! Мои-то с чего страдать должны⁈ Гнать её надо отсюда, в лазарет, куда угодно, лишь бы подальше! Не то и недели не пройдёт — все тут перемрём!
— А ну закрой рот! — рявкнул Иржи так, что баба осеклась на полуслове.
Старый инженер опёрся на костыль и навис над женой, и лицо его покраснело от гнева.
— Ты вообще ополоумела, баба? — процедил он. — Нас кто приютил, когда мы как бродяги по дорогам шатались? Кто крышу над головой дал, работу, кусок хлеба детям нашим? Войцех! А ты теперь его родную мать на улицу выгнать предлагаешь, помирать под забором⁈ Как у тебя язык повернулся такое сказать?
Я прекрасно понимал её чувства, но жена Иржи действительно перегнула палку. Благо её муж оказался вполне адекватным, и мне не пришлось даже вмешиваться в эту ситуацию. Я видел, что ему было передо мной стыдно. Он то и дело поглядывал на меня, ожидая, что, возможно, я после такого прогоню его семью со своей земли.
— Так дети ж… — пискнула Ванда, но уже без прежнего напора.
— А его сестра — не дитя? — отрезал Иржи. — А сам он? Заткнись и иди отсюда, не позорь меня. Чтоб я больше такого не слышал, не то своей рукой за ворота выставлю тебя, а не их!
Ванда, поджав губы и пробормотав что-то под нос, выскользнула из амбара. Остальные присутствующие тоже притихли, переминаясь у входа.
Я слушал их вполуха. Сейчас все мысли крутились вокруг лежащей передо мной матери. Хворь из столичного округа… В словах глупой бабы, как ни противно было это признавать, могло быть зерно правды. Только вот никакое это не «проклятие чернокнижников». Какое-то заболевание, только вот окончательный диагноз может установить лишь человек, имеющий в этой сфере хоть какие-то познания.