После такого открытия у меня даже пропало всякое желание возвращаться к изумрудному катализатору. Подвой снизу, привой сверху, удобрение из торфа в лунку. И с каждого такого куста я сниму два урожая разом, картошку и помидоры, ничего при этом не теряя.
/Анализ удобрения подтверждён. Расход живки грунта при подкормке: минимальный./
/Зафиксировано снятие конфликта распределения ресурсов у культуры «Помидофель»./
Элиза дёргала меня за рукав и о чём-то спрашивала, а я кивал невпопад и смотрел на чёрную крошку, прилипшую к ладони. Неужели…
Изумрудный катализатор выжигал землю досуха. Имперский порошок четвёртого поколения, гордость столичных алхимиков, тот, что рассыпали по всему Столичному округу как идеальное средство для быстрого роста. Я держал в руках мешок этого добра и сам видел, во что он превращает почву. Только вот мой участок стоял рядом с важным узлом живки, который насыщал всю округу.
А ведь катализатор сыпали на земли годами. По всему Столичному округу, на каждом наделе, из урожая в урожай гнались за быстрым зерном и не считали, сколько живки ушло из земли навсегда.
Я почти не сомневался, что причина голода была именно в этом. Вот отчего там ничего не родило, землю просто сожгли изумрудным катализатором. В народе виноватым звали то наказание Богов, то отголосок давней войны на южных рубежах, то порчу, наведённую на имперские земли врагами. Все искали виноватого где-то далеко, за горизонтом, и никто не смотрел себе под ноги.
Я будто наяву увидел, как где-то срубили главный узел живки под пашню или под дорогу, лишили землю донора, а сверху год за годом поливали катализатором, который добивал остатки. Никакого проклятия. Просто люди сами истощили свою землю до песка, не понимая, что творят, да ещё и хвалили имперских алхимиков за чудо-порошок.
Я ещё не знал наверняка. Догадка есть догадка. Но руки у меня чесались бросить всё, доехать до Столичного округа и самому пройтись «Взором Фермера» по тамошним пашням. Если живка там упала до околонулевых значений, а главный узел и впрямь срублен, то мои подозрения превратятся в уверенность.
С этой мыслью я и взялся за последнее на сегодня дело. Хотелось испробовать новое удобрение на семечке, которое я прикопал у дуба несколько дней назад.
Я зашёл в дом за Радованом. Помощник, как обычно, сидел над бумагами.
— Не хочешь немного прогуляться? — спросил я.
— Прогуляться? — удивлённо переспросил он. — Войцех, мне тут ещё столько бумажек оформлять…
— Если точнее, я собрался полить то семечко, что недавно посадил.
— К дубу я идти не хочу, — насупившись, ответил Радован. — У меня до сих пор от того места мороз по коже.