— Хватит дуться. Ты единственный на участке, кто хорошо знает, как работает изумрудный катализатор, так что без тебя мне никак.
Радован понял, что выбора у него нет. Он нехотя поднялся со стула и вышел со мной из дома. Воды мы набрали каждый по два ведра и зашагали в сторону леса.
Вскоре мы добрались до узла живки. Радован нервно оглядывался и косился под ноги, словно ждал, что земля вот-вот разверзнётся у него под сапогами.
— Давай, — я опустился на колени над прикопанным семечком. — Лей понемногу, я скажу, когда хватит.
Помощник принялся лить воду, а я разминал в ней торфяную крошку, размешивал её ладонью в кашицу и осторожно вдавливал пальцем эту жижу в землю над семечком. Глаз я не отрывал, чувствуя через «Взор Фермера», как живка из удобрения просачивается вниз, к спящему зерну.
И оно отозвалось.
Земля над семенем вспучилась, и из неё проклюнулся бледный росток. Вскоре он развернул первую пару листьев, потянулся вверх, и я отдёрнул руки, чтобы не добавить лишнего. Росток рос медленно, ничуть не похоже на буйный помидофель. Неопознанное семечко тянуло в себя живку из удобрения неспешными, упрямыми глотками. Радован выронил ведро, и оно с грохотом покатилось по корням дуба, выползшим на поверхность. Помощник попятился, осеняя себя знаком от нечистой силы, и губы у него зашевелились в торопливой молитве.
— Войцех, мне это место не нравится, — выдавил он севшим голосом. — Ты видел, как земля над ростком зашевелилась?
— Сядь и не мельтеши, — буркнул я. — Лучше за вторым ведром сходи.
Радован сходил, хотя и поглядывал на росток, как на гадюку.
/Пробуждение неопознанной культуры./
/Источник роста: удобрение на основе законсервированной живки. Иные стимуляторы отторгаются./
Иные стимуляторы отторгаются. Я усмехнулся про себя. Сунул бы я под это семя имперский катализатор, и оно бы погибло, так и не начав расти. Растению требовалась чистая живка, какую я почти случайно собрал из болотного торфа. Имперское удобрение с его грубым подстёгиванием только спалило бы молодой росток.
Росток вытянулся мне до колена и остановился. Передо мной поднялось растение едва ли выше семидесяти сантиметров. Стебель у него был плотный, толстый, покрытый коротким белым ворсом. Листья широкие, мясистые, с восковым налётом, чем-то похожие на табачные.
— Что за растение? — Радован осторожно выглянул из-за моего плеча. — На сорняк не похоже.
— Сам не знаю, — честно ответил я. — Скоро зацветёт, тогда и поглядим.
Не успел я договорить, как на стебле, в пазухах листьев, набухли плотные семенные коробочки. Я насчитал их штук десять. Каждая размером с грецкий орех, с грубой ребристой скорлупой, твёрдой на ощупь. Я сорвал одну и попробовал расковырять ножом. Лезвие соскользнуло раз, другой, оставив на скорлупе лишь белую царапину. Пришлось приложить немалые усилия, прежде чем она треснула и раскрылась.