Я медленно опустил листок.
Вот это уже куда интереснее. Неизвестная доброжелательница. Откуда-то знает про дела на моем земельном наделе, про моё участие в собрании — а об этом мог знать любой, кто близок к графу. И настойчиво предостерегает против фон Вальде.
Кто она? Чего хочет? И главное — почему предупреждает именно меня?
Граф ничего не делает даром, пишет она. Что ж, в этом я и сам не сомневался. Знатные особы не катаются по глухим наделам и не заводят дружбу с фермерами без причины. За улыбкой графа наверняка скрывался какой-то расчёт. Вопрос только — какой.
Я сложил оба письма и спрятал за пазуху. Сжигать я письмо не стал — мало ли, ещё пригодится. Но к словам неизвестной решил прислушаться. Предупреждён, значит, вооружён.
А пока у меня были дела поважнее графских интриг. Мать Руфь. Оберег Беатрис. И эти проклятые листовки.
Я сел на запряженную телегу и направился в Преславицу.
Неторопливо проехал по центральной улице, и взгляд мой невольно цеплялся за столбы и стены.
Листовок стало больше.
Если в прошлый раз их было всего несколько, то теперь они пестрели чуть ли не на каждом заборе. Кривой портрет, имя «Радован Вуйчик», сумма награды — десять зиллингов. Кто-то постарался расклеить их по всей деревне.
Я хмуро разглядывал ближайшую, когда рядом раздался голос:
— Эй, гляди-ка! — какой-то батрак в драной рубахе, проходивший мимо с мешком на плече, ткнул пальцем в листовку и заржал. — Радован! Слышь, а у тебя ж помощника так зовут, нет? Уж не он ли это, беглый-то? Ха!
Сердце у меня на миг ёкнуло, но лицо осталось спокойным.
— Радованов на свете — что собак нерезаных, — изобразив усмешку, лениво отозвался я. — Мой-то Радован отродясь дальше Преславицы не убегал. Перо да бумага — вот его каторга.
Батрак загоготал.
— Ха, и то верно! Беглый каторжник, что в бумажках сидит — вот умора! Ну бывайте, господин Мейер.
Он зашагал дальше, посмеиваясь, а я остался стоять, чувствуя, что ситуация стала накаляться.
Я ведь так и думал, что рано или поздно кому-нибудь это придёт в голову. Имя редкое, помощник на виду, листовки на каждом столбе. Пока что это шутка, всего лишь нелепая болтовня подвыпившего батрака. Но от шутки до доноса — один шаг.
Сегодня посмеялся один, завтра задумается другой, а послезавтра кто-нибудь решит, что десять зиллингов на дороге не валяются. А там и до совместной поездки в Серые земли недалеко.
Наконец, моя телега остановилась напротив дома матери Руфь. Странно, что очереди к ней сегодня не было. В голову невольно стали закрадываться нехорошие мысли. Она никогда не брала «выходных».