Мы наблюдали, как Александр карабкается вверх, на ходу поправляя смятый камзол.
— Не рассказывают, — медленно повторил я, когда шаги наверху затихли. — Почему?
Пальцы старика принялись водить по краям кружки.
— Потому что третье испытание стирает грань между добром и злом. Делает из тебя послушную марионетку в руках империи. Все эти игры готовят будущих аристократов к беспрекословному подчинению. Александр их прошёл. И часть его души осталась там, в тех катакомбах. Он вернулся с титулом и с потухшими глазами. Испытания ломают тебя.
Значит, выбора нет? — тихо спросил я.
— Выбор есть всегда, — Степан внезапно ухмыльнулся, и ухмылка была похожа на улыбку старого хитрого лиса. — Ты же сам сказал: «будем готовиться ко всему». Так что, может, подготовим такой сюрприз, от которого они захлебнутся?
Дед подмигнул мне, и серьёзность момента вдруг улетучилась. Возможно, старик был прав. Если уж быть марионеткой, то только дергающей за собственные ниточки.
Ещё раз оглядел помещение в поисках хоть какого-то сооружения, где можно принять горизонтальную позу. За весь день я так набегался, что хотелось уже прилечь.
— Слушай, Степан, а почему мы сидим в подвале? Неужели во всём форпосте не нашлось нормальной спальни?
— Ну почему же не нашлось? — улыбнулся он. — Только вот эту бандуру таскать не хотелось.
Дед ласково погладил медный бак ладонью, умильно состроив рожу. Я расхохотался, глядя на аристократичного слугу, нежно обнимающего самодельный дистиллят.
— Друзья, — послышался взволнованный голос Александра сверху, — там нашего Муму бьют!
Старика словно подменили. В его руках тут же, словно из ниоткуда, появилась любимая трость. Больше он не напоминал умильного дедушку. Теперь передо мной стоял грозный воин, готовый в любую минуту кинуться в бой.
— Кто посмел⁈ — прогремел Степан.
Слуга сорвался с места так резко, что его стул с грохотом опрокинулся назад. Я, опешив на секунду, бросился следом, на ходу хватая прислонённую к стене алебарду. Мы ворвались во двор как ураган, сметающий всё на своём пути.
Картина, открывшаяся нам, была достойна пера самого Ивана Сергеевича Тургенева. В сгустившихся сумерках, среди убитых тушек паукообразных, у самого колодца разворачивалась настоящая бойня.
Мужичок в затасканной рубашке, подпоясанной верёвкой, и потёртых штанах с упорной решимостью пытался накинуть самодельное лассо на крупную, упитанную собаку. Пёс, похожий скорее на медвежонка, явно воспринимал это как попытку покушения на его свободу.
Он беззлобно поскуливал, пытаясь обойти размахивающего руками мужика стороной, но не удавалось.