— «Телекинез»! — крикнул я и резко выбросил руку в ту сторону.
Невидимая сила отшвырнула гаргункула от пса, и монстр с оглушающим визгом кувырнулся в грязь. Мой зверь остановился, неодобрительно глянув. Я в ответ пожал плечами: «Мол, извини».
— Так его! — крикнул Аверин, обретая второе дыхание и отражая атаку очередной твари.
Степан тем временем работал клинком с убийственной эффективностью. Его движения были точны и экономичны. Каждый удар оставлял глубокие раны на телах тварей, и следующие два гаргункула замертво рухнули на землю.
— Используй руны, — рявкнул Степан, прикрывая мне спину.
Я послушно вызвал «Фаербол», на миг пожалев, что выбрал вчера вместо него «Телекинез». Огненный шар, размером с пинг-понговский мяч, вырвался из моей ладони и врезался в пасть гаргункула.
Тварь ни на секунду не остановилась, просто поглотила его, взвившись прямо над моей головой. Ещё миг — и когтистые лапы вцепятся мне в лицо, разрывая тонкую кожу.
Перехватив алебарду, я сделал выпад вперёд и принял монстра на стальной наконечник. Гаргункул, налетев на древко, вдруг замер, его тело неестественно вздулось, а из пасти и ушей повалил едкий дым.
— Бросай! — проревел Степан.
Я не успел. С оглушительным бабахом тварь разорвало, во все стороны полетели клочья кожи, меня с ног до головы окатило ядовито-зелёной слизью и горящими внутренностями.
Наступила тишина, нарушаемая лишь нашим тяжёлым дыханием. Пёс, успокоившись, тыкал носом в мою ладонь, словно проверяя, всё ли в порядке.
— Неплохо, — Степан вытер клинок о рукав и вставил его обратно в трость. — Но в другой раз бей «Фаерболом» заранее.
— Понял, — выдохнул я, чувствуя, как адреналин медленно отступает.
Следующие полчаса мы втроём, обливаясь потом, растаскивали гнилые стволы и откатывали камни от странного завала. Монотонная работа, требующая только физической силы, постепенно стала надоедать.
— Слушай, Саша, — решив хоть как-то облегчить труд, задал вопрос, который уже давно меня мучал, — а как ты научился ментальности? Есть какая-то руна?
Виконт усмехнулся, хватая следующий булыжник и откидывая его в сторону. Постепенно сквозь груды ветвей начала проступать стена. Не грубая каменная кладка форпоста, а гладкая тёмная поверхность, отполированная временем до зеркального блеска.
— Нет такой руны, — приводя меня в изумление, ответил Александр, — это моя особенность. Я таким родился.
— Так же, как у старика — внутренний взор? — решил уточнить я.
— Угу, — ответил Саша, не вдаваясь в подробности.
Я остановился, тяжело дыша и обдумывая услышанное, а в голове уже рождалось множество новых вопросов.