Теперь уже и появление на арене «Апачей» не выглядит столь серьёзным событием.
Я продолжал смотреть на карту. Район постановки помех был обозначен, но точка крушения вертолётов находилась севернее зоны барражирования. То есть почти 60 километров по прямой. Это слишком далеко от линии боевого соприкосновения. Никакой израильский самолёт пустить ракету в том направлении бы не смог. Особенно, если наши вертолёты не включили аппаратуру.
— Ми-8 уже начали работать, когда их атаковали? — спросил я у Зуева.
— Нет. А что это меняет? — уточнил у меня помощник советника главкома ВВС Сирии.
Кое-что меняет. Если Ми-8 включил аппаратуру постановки помех — его сразу заметил бы противник, поскольку экипажу пришлось бы подняться на большую высоту.
— Ничего, — соврал я. — Нам надо на место крушения. И побыстрее.
Зуев, как он это любит делать, развёл руками в стороны. А Салех замотал головой и принялся говорить, что доставку к месту гибели наших экипажей быстро обеспечить не сможет.
— Господин полковник, надо быстрее. Это и в ваших же интересах, — сказал я, но Малик нахмурился и поставил руки в боки.
— Не нужно мне указывать и угрожать, — возмутился Салех.
Мы ещё даже не начинали. Как-то уж сильно начал заводиться полковник.
— И не собирался. Вы же позволите мне поговорить с лётчиками, — сказал я и пошёл в направлении сидящих офицеров.
Зуев ничего не сказал, а вот Салех моментально себя выдал. Есть за ним вина в произошедшем, и он не хочет о ней говорить.
— Я вам запрещаю, майор! — воскликнул он.
— А это был не вопрос, господин полковник. Мы ведь можем подумать, что вы специально не даёте мне поговорить с лётчиками, — намекнул я.
Подойдя ближе, я взглянул в испуганные глаза старшего лейтенанта. Это был молодой, смуглый, темноволосый парень. Он быстро и нервно крутил в руках наколенный планшет.
Только я собирался кое-что спросить, парень выронил планшет из рук. Грохот прокатился по всему классу.
— Какой у тебя налёт на МиГ-23? — спросил я на арабском у лейтенанта.
— Клюковкин, это лишнее, — услышал я за спиной голос Зуева.
— В самый раз.
— Майор! — воскликнул Салех.
— Отвечайте на вопрос, старший лейтенант, — пропустил я мимо ушей возмущение сирийского полковника.
Лётчик замешкался, но, собрав всю волю, ответил.
— 20 часов. Я раньше летал только на Л-39, — тихо ответил он.
— У остальных не намного больше? — спросил я, обведя лётчиков взглядом.
Они все одновременно кивнули. Что и требовалось доказать. Выходит, что «Топоры» Ми-8МТП-1 были обречены. В случае атаки на них, «Крыша» бы не справилась. У них просто нет ни навыков, ни опыта.