Командир экипажа подал команду садиться на борт. Зуев, который перекуривал в сторонке, жестом показал мне заходить в грузовую кабину. Мимо пробежал и Рафик, показывая мне, что тоже летит с нами.
— Саныч, есть мысль. Не нравится мне обстановка на базе, — шепнул мне Кеша.
В это время к вертолёту уже подогнали машину АПА, и экипаж приготовился к запуску.
— Что смущает? — спросил я.
Зуев уже выглянул из грузовой кабины и начал мне показывать кулак.
— Ну, тут не по-русски как-то всё.
— Так ты и не в Советском Союзе. В Сирии много особенностей. Начиная с местного менталитета и заканчивая культурой приёма пищи.
Лицо Кеши слегка перекосило. Возможно, упоминание еды его так задело. Покушать Иннокентий всегда готов.
— Просто, много мероприятий по сохранению техники мы в Афганистане делали. А тут ничего такого и близко нет.
Устами Кеши глаголет истина.
— Дружище, тебе поручаю сделать всё как было в Афганистане. Мне пора.
— Всё точь-в-точь? — удивился Петров.
— Без фанатизма, — «дал я краба» Иннокентию и побежал в вертолёт.
Экипаж быстро запустился и начал взлетать. Прикрытие для полёта в район падения «топоров» нам были ни к чему. Так что никто рядом с нашим вертолётом не летал.
Маршрут был недолгим. Оба вертолёта, со слов Малика, упали в районе населённого пункта Хабаб. Уже на подлёте были заметны дымящиеся обломки двух вертолётов. Дым поднимался вверх, а по всей степной местности были разбросаны части вертолётов.
— Взорвались после столкновения с земной поверхностью, — громко сказал я Зуеву на ухо, перекрикивая шум в грузовой кабине.
Командир экипажа начал заход на посадку. Площадку подобрали в 150–200 метрах от одного из разбившихся вертолётов.
Даже через облако пыли, которое начали мы поднимать несущим винтом, можно разглядеть, как рядом с вертолётами крутятся специалисты. Их тоже привезли вертолётом.
Только наш Ми-8 коснулся земной поверхности, а пыль осела, бортовой техник вышел в грузовую кабину, чтобы открыть сдвижную дверь. Спрыгнув на землю, мы с Зуевым и Рафиком пошли к остальным.
Рядом с обломками уже ходили представители аппарата главного советника, а также сотрудники Мухабарата.
На подходе к первому сбитому вертолёту картина открылась трагичная. Обломки были разбросаны на большой территории и ещё дымились. Повсюду ощущался запах гари, керосина и горелого металла. А ещё сожжённой плоти.
Зуев пошёл встречаться со старшим советником по ВВС Борисовым, а я остановился рядом с останками одного из лётчиков. Его придавило главным редуктором, и были видны только ноги.
Его товарищи были тоже разбросаны. Кто-то обгорел полностью, а кто-то частично. Даже мне, повидавшего не один труп, смотреть больно на произошедшее.