— Это ещё не доказано, — поспешил его поправить Салех.
— А я думаю, что всё здесь понятно. Обыкновенная трусость, приведшая к… трагедии.
Зуев сделал паузу и вновь повернулся ко мне.
— Прикрывающие вас постановщики помех Ми-8МТП-1 были сбиты, оставшись без прикрытия. Все члены экипажей погибли.
В кабинете повисла молчаливая пауза. Тот самый момент, когда узнал о гибели друзей, сослуживцев или коллег. Будто пропустил удар в поединке.
Проходит две-три секунды, и всё возвращается. Всё разом заканчивается. Ты уже спокойно можешь смотреть по сторонам, говорить и дышать.
В моём случае оставаться спокойным было сложно, но это нужно было сделать.
— Сан Саныч, ничего не скажете? — спросил Зуев.
— Скажу, но чуть позже, — ответил я и развернулся к карте, висевшей на доске.
Возможно, в иной ситуации я бы просто избил струсивших лётчиков ВВС Сирии. Догнал бы Рафика и ему бы врезал. А ещё плюнул бы в лицо полковнику Салеху Малику. Но здесь что-то сильно не сходится.
Я ещё раз повернулся к сирийским лётчикам. В классе сидели три лейтенанта и один старлей. Молодые и совершенно неопытные. На таких можно что угодно свалить.
— А пока скажу вам я, господин полковник. Все материалы объективного контроля, записи журналов приёма боевых распоряжений и другие документы, должны быть нам предоставлены, — продолжал говорить подполковник Зуев.
Не смог он обойти стороной и сирийских лётчиков.
— Главному военному советнику доложено. В том числе и о действиях этих, пока ещё, сирийских лётчиков. Имя Рафика Малика тоже прозвучало, — сказал Зуев.
— Я понимаю ваши эмоции…
— Нет, вы не понимаете, господин Малик, — перебил Зуев полковника. — С этого момента, советские советники и специалисты не участвуют в боевых действиях. До конца расследования, разумеется.
Салех почесал щетину и решил ответить Зуеву.
— Понимаю. Но и у меня есть руководство. И от него уже пришёл ответ: расследование сейчас провести проблематично. Идёт война.
За всеми рассуждениями как-то отошло на задний план самое главное — погибшие. Как ребят возвращать на Родину и кому предстоит выполнить эту задачу. Она в армии самая тяжёлая.
Естественно, что Зуев не успокаивался. Плевать и ему, и мне на проблемы сирийского военного руководства. Потеря двух вертолётов-постановщиков помех — трагедия и полнейший провал ВВС.
Причём уже с утра сегодня всё шло не по плану. Замена экипажей «Крыши» в последний момент, отсутствие группы ПСО с самого начала вылета в район Голан, потеря связи со всеми экипажами, которые должны были с нами взаимодействовать. Всё это лишь самые явные признаки того, что можно назвать потерей взаимодействия между всеми участниками нашей небольшой операции.