Истребители на полосе начали «коптить», отбрасывая назад выхлопные газы.
— Внимание! Паашли! — прозвучал в эфире голос ведущего пары МиГ-29 и самолёты начали разбег по полосе.
Быстро разогнались и оторвались от бетонной поверхности. Тут же следом на полосу вырулили и МиГ-23БК.
— Бомбить летят? — спросил Кеша.
— Причём, нормально бомбить, — ответил я.
Истребители-бомбардировщики взлетели, и пришло время занимать полосу нашей группе. Заняли место для взлёта. Развернулись против ветра. Контрольная карта перед взлётом зачитана.
— 201-й, мы готовы, — доложил я в эфир Тобольскому.
— Понял. Мы следом. Готовы.
Теперь можно и взлетать.
— 210-й, внимание. Взлёт, — произнёс я в эфир и начал поднимать рычаг шаг-газ.
Вертолёт поднялся над бетонной поверхностью. Спокойно завис. Всё на борту в норме, управление в порядке. Хачатрян оторвался следом и тоже завис над полосой.
— Внимание! Паашли! — скомандовал я и отклонил ручку от себя.
Только мы набрали скорость, как начали выруливать на полосу остальные вертолёты.
— Саныч, а у меня вопрос. «Поза бегущего египтянина» это как? — уточнил у меня Кеша, когда мы заняли курс в сторону Латакии.
— Это больно, Кеша. Очень больно, — ответил я.
Вертолёт спокойно преодолел очередной десяток километров до Хмеймима. Полоска береговой черты Средиземного моря ещё не просматривалась.
Зато отлично можно было разглядеть одну из главных достопримечательностей этих мест.
— Саныч, крепость! — радостно возвестил Кеша, в момент нашего пролёта Масьяфа.
— Да, она самая. Средневековая.
— Класс! Настоящая ведь? — уточнил у меня Петров.
Как маленький, ей-богу!
— Иннокентий, неигрушечная. Делали на совесть, поэтому стоит уже веков восемь, — ответил я, облетая сам город с юга.
Приятно было видеть, что с крыш домов нам машут местные жители. Это не Афганистан, где рядом с кишлаками лучше вообще не летать. В эти места ещё не докатилась гражданская война.
Убаюкивающий шум в кабине был самой большой сложностью на протяжении всего полёта. Только Кеша иногда бодрит «интересными» вопросами.
— Сан Саныч, а мы где жить будем? — спросил Петров, намекая на условия проживания в Сирии.
— Ближайшее время мы сутками спать здесь не будем. Я сомневаюсь, что нам вообще что-то подготовят на базе.
Кеша взял паузу, во время которой мы и пролетели сирийский прибрежный хребет. Здесь его ещё называют Джебель-Ансария.
— Возьми управление, — сказал я Иннокентию.
— Управляю, — ответил мне Петров, и я убрал руку с ручки управления и ноги с педалей.
Атмосфера спокойная. В кабине не сильно жарко. Так что я позволил себе слегка полюбоваться видами мухафазы Латакии, к границе которой мы подлетали в данный момент.