— Вот и позови Пашку, быстренько! Это сын мой. Ты его видела.
— Да знаю я!
Мне бы возмутиться. Мне бы пнуть этого нахала. Мне бы просто взять да высказать ему все, что я думаю о его манере общения, об отсутствии вообще каких-либо манер, но вместо этого…
Вместо этого я вышла из ремонтной мастерской и пошла в соседний цех на поиски Паши.
Внутри меня все кипело возмущением. Я сюда приехала работу проконтролировать, поставить хама на место, заставить, в конце концов, выполнить обязательства, проверить, как обстоят дела с машиной, а мне… А мне тут то ключ подай, то «сгоняй».
Дверь мастерской была закрыта. Я, погрузившись в философские размышления о том, почему все это со мной происходит, не думая, нажала какую-то кнопку, и дверь поехала вверх.
Меня забирали злость и чувство полного провала. А этот еще и смеялся надо мной!
Было бы под рукой что-нибудь тяжелое, я бы обязательно бросила в него. Но на счастье Виктора, не было ничего. Я даже подняться не могла, потому что боялась, что ноги в туфлях на высоких каблуках обязательно разъедутся, и я снова грохнусь.
— Бедовая ты женщина, Мариша, — отсмеявшись, Виктор удосужился-таки подать мне руку.
За его спиной маячила пара ухмыляющихся рож. Видимо, кто-то из них обозвал меня бестолочью, когда я сунулась в помещение для автомойки.
Я все никак не могла отдышаться. Пиджак, брюки, волосы, тонкая блузка и даже белье — все вымокло. С меня текли потоки воды.
Подняв глаза на Виктора, я увидела на его лице улыбку до ушей. В серых глазах плескались искорки смеха.
— Еще хоть один комментарий с твоей стороны, и я за себя не ручаюсь, — прошипела я.
Он же бросил через плечо:
— Отбой, мужики. Русалка наша жива и даже не пострадала.
— Несмешно!
— Зачем ты потащилась в бесконтактную мойку, горе?
— Ты же попросил позвать Павла, — напомнила я.
— Попросил, — кивнул Виктор. — Из соседнего помещения, а ты куда пошла?
— Куда пошла, туда и пошла! — огрызнулась я и передернула плечами.
С меня, словно с мокрой кошки, во все стороны полетели брызги.
Я подняла руки и попыталась хоть как-то отжать волосы. Зря я это сделала: борты незастегнутого пиджака раздвинулись, и взгляд Виктора мгновенно переместился на мою грудь.
— Ты под белой блузкой розовое белье носишь? — отчего-то хрипло выдал он.
Я тоже опустила взгляд. Тонкая ткань прилипла к телу и стала почти полностью прозрачной.
— А что, это законом запрещено? — съязвила я, а потом опомнилась. Прикрыла грудь пиджаком и с раздражением посмотрела на Виктора.
— У вас в «Обираловке», видимо, с женщинами напряженка? Ты что на меня все время пялишься?