— Да что это твоя кошка на меня шипит постоянно! — воскликнул Злобин и испуганно отпрянул к стенке купе.
— Она лысых не любит, — ответил я. — Вот и шипит.
— Странная у тебя кошка. Она точно обычная?
Я убрал Ингу со стола и посадил на колени. Раз тут посторонние, красные глаза она спрятала.
— А ты на мою кошку не засматривайся. Вон, в окно смотри.
— Ладно-ладно, — инквизитор грустно вздохнул и продолжил смотреть в окно, подперев подбородок рукой.
Я пожёстче взял Ингу за шкирку. Этот инквизитор может не самый сообразительный, но как-то майором стал. Если он обнаружит демонический фамильяр, то точно даст знать начальству. Я вообще сильно удивлён, что Смирнов то ли забыл про мою кошку, то ли просто не обратил на неё внимания. Возможно это для него мелочь.
— Мяу, ёпт! — вскрикнула Инга от боли. Думаю, мы друг друга поняли, но можно было и без «ёпт». Я перестал держать Ингу за шкирку и стал гладить по гладкой шёрстке.
— Это кошка сказала? — удивился Злобин и посмотрел на меня.
— Нет, это я сказал. Кошки не умеют говорить. Она впилась в меня когтями и я немного выругался.
— А-а-а! — протянул инквизитор, просияв и засмеявшись. — Понял. Зря ты эту тварь вообще с собой взял. Не понимаю, зачем люди держат кошек.
— Ш-ш-ш-ш-ш-ш! — Инга закономерно зашипела. Она не любит лысых и тех, кто не любит кошек. А тут вообще комбо. Лысый, который не любит кошек.
— Тише, Инга, тише, — я ласково гладил кошку. — А-то ты не получишь своего любимого лакомства.
— Мяу… — жалобно и не очень естественно отозвалась Инга. Мяуканья у неё выходят очень плохо. Она гораздо лучше говорит по-человечески.
— Хе-хе, — засмеялся инквизитор. — Как будто понимает. А что у неё за любимое лакомство?
— Печень, — ответил я.
— Печень⁈ — воскликнул Злобин с некоторым испугом. Похоже, он подумал что-то не то.
— Куриная печень, — разъяснил я. — Ладно, инквизитор, ты как хочешь, а я спать. Разбуди когда будет станция. Хочу купить мороженое.
План у меня был простой. Спать, спать и ещё раз спать. Что ещё делать в поезде?
Тем более благодаря некромантии я мог сдвигать циклы сна, например, бодрствуя четыре дня и потом отсыпаясь три. Правда, у этого был и минус — начинает раздражать солнечный свет. Такой эффект происходит в принципе почти при любом использовании некромантии.
Чита встретила нас ливнем, и я был этому рад. Я любил дождь и плохую погоду. Инквизитор аж побежал в здание вокзала, чтобы его не замочило, а я шёл спокойным шагом.
— Хух, ну и дождик, — недовольно просипел Злобин, смахивая со своего тонкого пальто капли дождя. — Виталя, а ты чего так медленно шёл? Вон, теперь весь сырой.