Во главе большого стола уселся дисциплинарный комитет в лице Сотникова и Чумаковой. Сотников — похожий на ботаника парень в больших очках и в свитере, под которым носил рубашку с галстуком-бабочкой. Владимира Романовича все называли Вовочкой и не ставили ни во что.
Его напарницу называли Чумой. Я с ней не общался, знаю только, что она поглощает кофе литрами, и это видно по бледному цвета лица и странным движениям.
— Начали! — рявкнул Титанов, входя в кабинет.
Он бросил на стол пачку журналов. Вечно нервная и дёрганная из-за кофеина Чума вздрогнула.
— Отчёт за месяц, — сказал Титанов. — Посещаемость, успеваемость, дисциплина и физическая подготовка!
Бам! Он стукнул кулаком по столу. Лапердин едва поймал скатившийся карандаш, но он всё равно упал на пол. Кажется, Лапердин немного наклюкался в перерыве.
— Начнём с дисциплины! Варвара Леонидовна!
Начались нудные отчёты, но я немного послушал, потому что мой класс хвалили. Шаман так вообще ни разу не попадался в поле зрения комитета после того, как сжёг тачку покойного Матраса (она до сих сиротливо стояла под окнами школы).
Его даже похвалили, что он работает и ведёт себя хорошо. Годзилла также добавила, что Шаман не болтает на уроках и всё слушает.
У остальных было понемногу косяков, но самый крупный был связан с Пилой, когда Титанов чуть не отправил его на зону, тогда его едва отмазали. Ну, и конечно прошлись по Занозе и её приключениям, но в последние дни она уже не отсвечивала.
В других классах было хуже — куча драк, один парень попал в больницу, ещё один кидался на соседа с ножом. Одного Титанов так вообще отчислил, и парень, попавшийся на уличном ограблении, загремит на зону, когда инквизиция лишит его магических сил.
Можно сказать, первое время я пережил удачно.
— И не забываем про соревнования!
Титанов снова бухнул кулаком по столу, и Чума снова вздрогнула.
Точно, соревнования. Пока длилась эпопея с Чингисханом, о которой даже никто в городе и не знал, я не занимался учениками. Придётся ускорить их прогресс.
— И последнее, — сказал Дубина. — У нас новый преподаватель. Прошу любить и жаловать — Иванов Виктор Иванович.
В учительскую вкатилась кресло-коляска. Восседал на ней лысый пожилой мужик, будущий «любимец» Инги. На руках чёрные кожаные перчатки, он был одет в чёрный костюм, почти траурный. Он подкатил кресло к столу и слегка в него врезался. Чума вздрогнула в третий раз.
— Рад вас видеть, коллеги, — произнёс он, улыбаясь. Акцент странный, не местный. — Меня направили к вам как учителя защитной магии, вспомогательной магии и магии призыва.