— Инга, — сказал я, накладывая ей паштет из куриной печени. — Завтра станешь человеком и поедешь мне за мебелью.
— Ох, ёпт. Ну ладно.
Утром, когда я вошёл в класс, меня ждал сюрприз. На учительском столе лежала… голова…
Нет, не обычная голова, а голова скелета, того самого муляжа, который я купил недавно. Кто-то сорвал голову с него и притащил ко мне. Я пошёл в кабинет биологии, захватив черепушку.
Как и думал. Шрека ещё нет, а на полу валялись пластиковые кости. Зато на старом месте восседал мой хорошо знакомый скелет, которого я сам и притащил. Угрожает мне, костяная гадина, вот и притащил мне голову в класс. А сейчас делает вид, что мёртв.
— Ты нарвался, — пообещал я.
Быстро изгнал из него дух, а остатки муляжа запихал ногой под шкафы с оборудованием. Притащу другого, а этого, раз он не уехал в саркофаге, куда-нибудь закопаю.
Но сейчас было никогда.
— Виталий Иваныч! — окликнула меня улыбающаяся Надя, Надежда Павловна, она же Арбузик. — Титанов совещание срочное собирает среди учителей. Вам тоже надо там быть.
Ну что ещё ему там понадобилось? Я погрозил скелету кулаком и пошёл в учительскую.
Тем временем, мебельная фабрика в Антипихе.
— Вы знаете, — говорила Инга в человеческой форме. — Мы хотим купить у вас мебель на заказ. Уже определились, надо только обсудить нюансы, ёпт.
— Что именно? — молодой консультант достал записную книжку. — Мы можем изготовить… Здравствуйте, Антон Антонович! А у меня клиент.
Директор мебельной фабрики Антон Васильев замер, увидев перед собой ту женщину, которая играла с ним в казино.
— Это ты! — сказал он.
— Нет, вы меня с кем-то спутали, ёпт, — нашлась Инга.
Но поздно, Васильев решительным и быстрым шагом направился к ней.
— Я тебя запомнил, — объявил он. — И сделаю то, что собирался.
Уроки призыва
Давно заметил, что в таких местах, где учатся трудные подростки, каждый получает себе кличку, от учеников до учителей и охраны. Как даются эти прозвища — понять сложно, но иногда они будто прилипают к носителю.
Мне досталось прозвище Могила, которое меня устраивало. Директора Титанова называли Дубиной, что соотносилось с его характером, а покойного Мурзина называли Матрасом, с этой кличкой он и отправился на тот свет… немало попив мне перед этим крови.
И вот, пока я сидел в учительской, оглядывал остальных «коллег», думая, что их прозвища я помню лучше, чем имена и отчества. Я сидел в углу, на диванчике, слева от меня уселась Арбузик, извинившись, что чуть задела попой, а справа внезапно села Анна Андреевна Фалейчик, закутанная в свои одежды, как монахиня. Нет бы ей ходить как тогда, когда я видел её в баре. Не зря ученики и называли её Монахиней.