Тихон толкнул бочку вниз, она с грохотом покатилась по каменистому склону.
Вот и всё, подумал он и обернулся.
7. Весна
— Вот и правильно, — сказал Валерьяныч. Голос его прозвучал недобро, в руках кэгэбэшника был револьвер.
— Э, ты чего, Валерьяныч⁈ — воскликнул Тихон. — Мы же это… друзья?
Кэгэбэшник немного опустил ствол, на его лице лежала тень сомнения.
— Пойми, ты действительно мне друг, Тихон, и был хорошим спутником, но есть вещи важнее. Я служу государству Сибирскому. Ты узнал слишком много, эти тайны мало кому известны. Да и о полигоне этом знать не положено.
— Как это не положено⁈ Дык ведь наши Никита с Лаврентичем сколько раз уже сюда ездили!
— Никто из ваших сюда не ездит. Всегда отдавали цистерны нашим сотрудникам, или продавали балалаечному магнату, чтобы он сам мутантов разводил. А то и вообще просто в сугроб бросали — вот почему у нас мутанты где не попадя заводятся. В общем, решали вопрос с цистернами. А из-за тебя мне пришлось тащиться лично в такую глушь…
— И из-за этого ты на меня теперь револьвером тычешь?
— Нет, Тихон, не из-за этого. Слишком много ты узнал лишнего. Для тебя это был путь в один конец, я это понял сразу. Теперь у тебя два выхода — или в карьер, чтобы ты мутантом стал, или — на тот свет.
Лейтенант снова поднял руку с револьвером и прицелился, но позади него скрипнула дверь.
— Остановись! — послышался властный голос Пал Палыча. Лейтенант обернулся. Ружьё начальника Балалаевского полигона было наставлено на кэгэбэшника. — Этот мужик — особенный. Он не из нашего мира. Мы не должны его трогать.
— Как так не из нашего⁈ — воскликнул Валерьяныч. — Из какого это ещё?
— А без понятия. Мне не сообщили. Сказали только — к тебе скоро два мужика придут, один кэгэбэшник, а другой темнокожий. Ты их не трогай, пусть нас дождутся.
— Кто сказал⁈ — одновременно спросили Валерьяныч с Тихоном.
Пал Палыч многозначительно указал пальцем наверх.
— Большое Сибирское Начальство, что ли?.. — неуверенно спросил кэгэбэшник.
— Что ж вы такие непонятливые! Инопланетяне.
Лейтенант вскрикнул от удивления, потом повернулся к Тихону и сказал:
— Нет уж, этим я его точно не отдам! Пусть сам погибну, но чтоб ещё хоть один сибиряк попал в руки к этим зеленозадым!.. Считаю до трёх, Тихон. Или ты прыгаешь вниз, или я стреляю. Раз…
Тихон начал медленно поднимать руки и пятиться назад.
— Два… Не дури!
Тихон быстро запустил руку за пазуху, где всё ещё лежала золотая балалайка.
— Три!.. — крикнул лейтенант, но выстрелить не смог.
Звенящий гул, до этого медленно нараставший, внезапно стократно усилился, глуша любые звуки, вдавливаясь в виски. Голова раскалывалась от боли, вселенский грохот поглотил всё вокруг и заставил упасть на землю