Эйлин потихоньку пятилась, бросая косые взгляды на неожиданного спасителя.
«И чего его нелёгкая занесла на Склизкий рынок? Неужто Червь прав, и Кеннет занимается какой-то грязной работой? А в перерывах, значит, развлекается тем, что присылает мне угрозы? — она нахмурилась и сжала ладони в кулаки. — И всё же, если это Кеннет, он бы точно узнал меня сейчас: ведь тому, кто шлёт записки, известна эта моя ипостась. Боги, как же голова трещит от всех этих загадок».
Борясь с желанием пихнуть жениха в реку, Эйлин отходила всё дальше и дальше, сверля его затылок испепеляющим взглядом.
— А поблагодарить? — вдруг спросил он, не оборачиваясь. Девушка остановилась и выпрямилась.
— Ещё чего.
Кеннет кинул в речку камешек. Он глухо плюхнулся и погрузился в илистое дно.
— И что ты натворил? — мужчина встал и повернулся к Эйлин. — Почему за тобой гнались гвардейцы?
— Тебе какое дело? — ощетинилась девушка, гадая, как ей уйти от допросов и остаться инкогнито.
Мужчина коротко хохотнул и скрестил руки на груди, слегка вскинув голову.
— Какой ты зубастый. Чей будешь? Я тебя тут раньше не видел.
«Так он не догадался или догадался? — Эйлин подозрительно щурилась, однако не чувствовала от Кеннета привычной угрозы, которую ощущала рядом с ним, как «леди Благур». — Маскировка у меня что надо, да и актёрствовать я умею, и всё же… Как тяжело его разгадать».
Наутро, зевая от почти бессонной ночи, Эйлин ввалилась в кабинет к отцу и сообщила ему, приложившемуся к бутылке с первыми петухами, что хочет навестить их семейного нотариуса. Грегор только отмахнулся от назойливой просьбы дочери и дал ей молчаливое согласие, которого она у него и не спрашивала. Девушка лишь соблюдала формальности по привычке, чтобы не расшатывать окончательно и без того пошатнувшийся авторитет отца как главы семейства.
Эйлин уехала, не дожидаясь, когда леди Астрид и Агнета проснутся, и прибыла к конторе «Олсон и Хьюго» к самому открытию. Ей не давали покоя слова Кеннета об их брачном договоре, который её отец подписал, даже не посовещавшись с дочерью. А если её что-то беспокоило, она не останавливалась, пока не искореняла причину тревоги с корнем.
Тяжёлую дубовую дверь конторы ей открыл низенький слуга с лысым шишковатым черепом. По его тёмным глазам Эйлин сразу определила, что перед ней бывший невольник из Эндоса. Новая власть в Лирросе приказала избавить всех рабов от неволи, однако всё же не решилась дать им новую беспечную жизнь в родной стране.
«Лицемеры», — подумала девушка, следуя за молчаливым слугой по тёмным коридорам, пахнущим воском и свежей древесиной.