В подобных размышлениях Виталий вернулся к себе на пятисотку, запросил взлет и вскоре отбыл на Землю. Его подмывало снова засесть за личные дела, но, немного поколебавшись, он решил, что строить впечатление о людях заочно, — гиблый номер. Лучше увидеть кандидатов вживую, а потом уж сверять личные впечатления с личными делами.
Поэтому Виталий ушел в ангар и время перелета Луна — Земля потратил на то, чтобы вынуть из своего глайдера резервный грузовой контейнер и смонтировать на его месте дополнительное пассажирское кресло. Забирать-то ему предстояло двоих, а глайдер штатно был сконфигурирован двухместным.
Как раз успел: утерев пот со лба, он поспешил в рубку. Посадку в автоматическом режиме все равно спокойнее наблюдать за пилотским пультом — это вам любой космолетчик скажет.
А уж сотрудник R-80 — в особенности.
Пятисотку Виталий оставил в карантинной зоне, чтобы без помех стартовать на глайдере прямо с палубы, не теряя времени на блошиные прыжки к общим стартовым ромашкам и на утомительные переговоры с диспетчерами. Когда он взлетел, на графике кто-то недоуменно поинтересовался:
— Кто это там у нас такой красивый в карантине взвился?
Резервные стартовые коридоры в данный момент были свободны — Виталий был не дурак, чтобы взлетать, не убедившись в этом. Однако для старта большинству пилотов все равно требовалось добро от диспетчеров.
Но то большинству…
На вопрос он ответил предельно сдержанно и кратко:
— Свои.
После чего отдал принудительный корабельный тик, по которому легко было опознать и его глайдер, и принадлежность матки-пятисотки, а потом отключил связь.
Выделываться в эфире Виталий не любил. Да он в принципе выделываться не любил, но старший оперативник R-80 когда-то убедил его: периодически это делать все же нужно, чтобы не забывали.
Вот он и напомнил.
До Академии Виталий летел предельно аккуратно, соблюдая все правила и инструкции. Теоретически он мог сесть на внутреннем летном поле и оставить глайдер где-нибудь на территории, но… была одна тонкость.
Виталий еще не знал, кого именно из курсантов он рекрутирует в R-80 (говоря по-простому — «купит»), но процесс их воспитания и вовлечения в будущую должность начинался как раз в этот момент. Посадка на гостевую площадку напротив главной проходной Академии была первым действием этого процесса.
Еще в воздухе Виталий полюбовался видом на альма-матер — и, надо признать, посмотреть было на что. Главздание вообще было красивым в архитектурном смысле и, как гласили курсантские учебники, являлось копией Московского Университета, правда, не на сто процентов точной и к тому же уменьшенной. Остальные здания — учебные и жилые корпуса, ангары, боксы, строения летного поля и четырех мехзон — выглядели скромнее, но тоже были роднее родных. Виталий провел здесь шесть незабываемых лет.