[5] Кетгут (мед.) — бараньи жилы. Хирургические нити из этого материала со временем рассасываются в организме человека, не причиняя вреда.
Егор застонал и открыл глаза. Резкая боль обожгла зрительные нервы — в палате был слишком яркий свет. Зверски хотелось пить. Он справился с мельтешением разноцветных кругов и пятен и вновь приоткрыл глаза. Болела голова, чувство было такое, будто его избили палками. Шея задеревенела. Ну и ощущения! Все вокруг покачивалось и куда-то уплывало. С большим трудом он различил скорбную физиономию Сереги Ивахненко, сидевшего возле кровати.
О, Серега, а чего ты тут делаешь, — с трудом ворочая языком, спросил раненый летчик.
Дожидаюсь, пока ты в себя придешь, — мрачно ответил Сергей. — Как ты себя чувствуешь?
Х…во я себя чувствую. Как будто по мне проехались танком, а потом расстреляли из гранатомета, — эта тирада далась Егору нелегко, он откинулся на подушку и прикрыл глаза, переводя дыхание. — Дай воды.
Тебе сейчас нельзя пить, — категорически ответил Сергей.
Ну, блин, придет война, попросишь хлеба, — попытка пошутить отчасти удалась. — Сергей, это случайно не ты меня с того света вытащил?
Нет. Это мой друг тебя оперировал.
То-то я чувствую, что у меня все органы на месте, — улыбнулся через силу летчик.
Да иди ты…
Слышишь, Сергей, а как там Наташа?
Она спит сейчас. Я ей лошадиную дозу снотворного вколол. А то извелась совсем. Плакала…
— Знаешь, я так боялся опоздать тогда… — сказал Егор и в глазах его мелькнул отсвет пламени зенитной ракеты, летящей прямо на вертолеты…
Ладно, отдыхай, я к тебе еще зайду, — сказал Сергей, собираясь уходить. — Отдыхай- отдыхай.
Второй раз Егор проснулся, или. Вернее сказать, очнулся, когда солнце уже клонилось к закату. В раскрытое окно с гор дул прохладный ветерок. Он покосился на капельницу возле кровати и иглу на правом сгибе локтя. Кап-кап-кап. Сейчас это лекарство — его жизнь. Чувствовал Егор гораздо лучше. Голова не болела и не кружилась, мысли текли размеренно и спокойно. Боли тоже особой не было, только чуть ныли раны. «Ага, это потому, что я наркотиками накачан по самые брови», — подумал Егор.
В дверь палаты тихонько постучались. Мелькнула расплывчатая тень в полупрозрачном стекле, и в комнату вошла Наташа. Она нерешительно остановилась у двери.
Егор повернул голову и увидел ее. Девушка смотрела на него широко раскрыв глаза, в которых застыла тревога и горечь, тяжкий груз переживаний, выпавший на ее долю за последние несколько дней. Ее лицо было очень бледным, сейчас она едва держалась. У Егора сжалось сердце, острый горький ком подступил к горлу.