Эскадрилья уже почти две недели летала на боевые задания, а казалось, что они тут уже год, как минимум.
Со снабжением было, мягко говоря, неважно. Летчики и техники, как могли, выкручивались сами. Сами шили себе разгрузочные жилеты, перебирали носимый аварийный запас. В Афганистане летчикам вместо штатных пистолетов Макарова выдали более мощные АПС[1] под «макаровский» патрон и АКМы со складывающимся прикладом. Разгрузочные жилеты летчики шили сами. Особую популярность у летчиков приобрели мощные трофейные американские «Беретты» и малокалиберные пистолеты ПСМ, так называемое, «оружие последнего шанса». Как мрачно шутили летчики, чтобы застрелиться. Подвоз продуктов был тоже так себе. Но быт потихоньку налаживался. По вечерам собирались вместе, смотрели кино, распивали «наркомовские», шутили, флиртовали с девушками-связистками, даже устраивали танцы. По субботам была баня. В афганской жаре и пыли баня была просто жизненно необходима. «Чистота — залог здоровья», здесь эта пословица была особенно актуальна. Здоровье — это залог высокой боеспособности. Ну, а боеспособность была на высоте, летчики выполняли за день по три — четыре вылета, а иногда и больше. Они прикрывали автоколонны, вели патрулирование, наносили удары по бандам моджахедов, штабам, исламским комитетам.
Штурмовики неслись над горами, прорезанными многочисленными ущельями. Кое-где на склонах гор виднелись маленькие лоскутки возделанной земли, рядом с ними — глинобитные хижины. Унылый и однообразный пейзаж утомлял, трудно было ориентироваться, но пилоты уверенно вели свои машины к цели. Ровный гул двигателей успокаивал.
Далеко внизу Егор вдруг заметил яркие вспышки зенитного ДШК — «сварку». Мгновенно он рванул ручку управления влево и от себя, одновременно увеличивая тягу двигателей.
Противозенитный маневр! — прокричал он ведомому.
Тот рванул свой самолет в противоположную сторону.
Штурмовик Егора будто провалился в сияющий лазурью неба бездонный колодец, за считанные секунды потеряв в немыслимо-быстром скольжении почти два километра высоты.
Командир, я атакую…
Отставить, ноль двадцать четвертый, — перебил ведомого Егор. — У нас задание.
Егор усмехнулся: «Нервишки у „духов“ шалят». Он щелкнул переключателем радиостанции:
«Минарет», я ноль двадцать третий, прием. Подвергся обстрелу в квадрате 1211. Повреждений нет, продолжаю выполнение задания.
Ноль двадцать третий, это «Минарет», вас понял. Задание прежнее, прием.
Неожиданно горы перед ними расступились, открыв небольшую долину, без всякой системы застроенной глиняными мазанками. В центре, на небольшой площади, стояли полуразрушенные минареты небольшой мечети, рядом с ней — небольшое каменное здание. Раньше в этом некогда крупном горном селении кипела жизнь, а сейчас, когда война разрушила дороги и разорила поля, мирные жители ушли в другие места.