Рома, поражённый, кажется, не меньше меня, подпрыгнул на каких-то останках какой-то дороги, подбросил пару раз задницу, как норовистый конь или и вправду баран, и успокоился. И покатил по дорожке, которой тут сроду не было и быть не могло. А я вертел головой, как филин. Но кроме елей до небес, что смыкали лапы над дорогой, будто пряча тайную стёжку от Солнца и Неба, ничего не видел. И лишь приглядевшись, понял, что дорога была чищенной. Тут ходил грейдер, и недавно. А потом мы уткнулись капотом в сплошную стену из ельника.
— Стрёмная сказочка выходит, баб Дунь, — голосом, удивившим самого себя, еле выдавил я. И глубоко вдохнул смеси паров спирта, смолы-живицы и каких-то трав из фляжечки. Которую, оказывается, из рук не выпускал.
— А ты балдой не крути, внучок. Датчикам мешаешь, — отозвалась товарищ Круглова, понимания ситуации не добавив. Но, глядя на неё, замершую, будто на дагеротип сниматься собралась, прекратил крутить головой и я. Глядя прямо за капот Ромы, где стояли вековые ели. И только поэтому увидел, как они стали расходиться в стороны.
Как это было сделало — мыслей не было. Но ёлки высотой с трёхэтажный дом просто разъехались в стороны, освобождая дорогу. Явив за собой штангу шлагбаума, выкрашенного в чёрные и белые полосы. Возле которого стояли автоматчики.
— Евдокия Петровна, день добрый. Вы с гостем? И на трофее? Махнули не глядя, надо думать? — уточнил один из них, подойдя к пикапу слева.
— Привет, Серёж. Рапо́рт будет, не сомневайся. Старшие в курсе, — отозвалась баба Дуня. Как-то невероятно легко и в то же время весомо. Опустив стекло водительской двери и выложив наружу локоток вальяжно и свободно, будто совершенно в другой реальности находилась.
Я изучал осторожно, не делая резких движений, ту, в какой находился или потерялся я сам. Где за кормой пикапа сходились, я видел по правому зеркалу, стены ёлок. Где машину окружали пятеро крепких молодых мужчин, не мальчиков-срочников и не юношей. В чёрных штурмовых комплектах. На которых я разглядел шевроны с серебристыми щитами и мечами. И буквой «В». И лазоревой лентой с надписью «Вымпел». И дважды глубоко вдохнул над фляжкой, которую до этого едва не смял в ладонях.
— Добро. Пропустить! — скомандовал, махнув рукой, неизвестный и явно секретный Серёжа. С только после этого скулы остальных четверых отлипли от ствольных коробок «Валов». Которые, судя по тому, что я знал о них из книг Андрея Круза, кому попало не доставались. А вот от них достаться могло любому.
— Спасибо, Серёж, — сугубо по-королевски сообщила бабуля в уже поднимавшееся водительское стекло, не глядя на адресата. Давая шенкелей американскому пикапу. Который, удивляя, кажется, даже себя самого, покатил вдоль бортиков и бетонных тумб едва ли не шагом, как кони на коронации. Проникся, видимо. Как и я.