Гришковец, застывший между двумя высокими милиционерами, водил по собравшимся ничего не понимающим взглядом.
— Меня подставили, — проговорил он ошарашенно. — Это все какая-то дурацкая шутка! Я в жизни ни копейки взяткой не брал! Даже от шоколадок отказывался, если предлагали!
— Не волнуйтесь, — милиционер подтолкнул его в локоть. — Поедем в отделение, а там и разберемся.
— Меня оговорили! Это клевета! — Заволновался Гришковец, когда сотрудники напористо повели его на выход.
Вертя головой и выпучив глаза, Гришковец продолжал нелепо протестовать. А потом он увидел среди собравшихся меня.
— Вот! — Тыкнул он рукой. — Вот этот мальчишка! Это он меня оговорил! Он все подстроил!
Один из милиционеров обернулся. Безразлично посмотрел на меня.
— Не волнуйтесь, Петр Николаич. Мы разберемся, — только и ответил он.
— Нет! Этот мальчик! Он виноват! Это все он! Он! Он и его отец мне давно покою не дают!
— Мой отец умер полтора года назад, — подал я голос сквозь монотонный рокот обсуждающих это все зевак.
Отвлекшийся милиционер снова обернулся. Снова смерил меня точно таким же равнодушным взглядом. Потом обратился к своему товарищу:
— Витя, пожалуй, санитаров тоже вызови. Задержанный говорит, что ему докучают усопшие.
— Что⁈ Нет! Вы не так поняли! Не так поняли!
С этими криками его и увели к милицейскому бобику, ждущему во дворе.
Председатель вместе с Максимом Валерьевичем и дядей Витей поочередно подписали показания, что предложил им на картонном планшете молодой лейтенант милиции. Потом он отдал честь и последовал за своими коллегами.
— Разойдитесь! Пожалуйста, разойдитесь! — Призывал всех полноватый первый зам по фамилии Неминяйло, — все, кончился цирк! Давайте! Рабочий день еще не кончился! Хватит уже! Посмотрели шоу и будет вам!
Народ под его криками стал медленно рассасываться. Потом первый зам подошел к председателю, стал что-то эмоционально ему рассказывать, разводить руками. Дядя Витя и Максим Валерьевич стояли рядом. Слушали.
Председатель Крылов односложно ответил своему первому заму. Тот замер с возмущенным лицом, потом сухо плюнул, махнул рукой и пошел прочь.
Толпа разошлась, и трое мужчин пошли ко мне.
— Я ж говорю, защищает он его, — сказал дядя Костя председателю. — Может он и сам с ним повязан.
— Дружат они, — ответил Крылов. — Вот он и защищает. Неминяйло я давно знаю. Он всегда порядочный был.
— Вы также говорили и про Гришковца, — заметил Максим Валерьевич.
Председатель досадливо поджал губы, смолчал на замечание Иващенко. Глянув на меня, сказал:
— Так это значит, ты раскусил Гришковца? Твоя идея была, всю эту тайную операцию затеять?