— Михаил Ефимович! Этот человек пытался предложить мне денег за то, чтобы я засудил какого-то спортсмена! — запоздало стал оправдываться Гришковец. — Я отказался! Это он пытался всучить мне взятку!
— Максим Валерьевич пояснил, что спортсмен это не существующий, — улыбнулся я.
— А ты вообще молчи! Репей приставучий! Что тебе надо⁈ — Злобно закричал на меня Гришковец.
— Так-так потише. Не кричи на ребенка, Петя, — поднял руку председатель, который, кажется, стал кое-что понимать. — Так. Давайте по порядку. Значит, Петя принял деньги, чтобы кого-то засудить?
— Совершенно верно, — довольно кивнул Максим Валерьевич. — Чтобы засудить спортсмена, фамилию которого я выдумал буквально вчера. То есть, нет такого человека на свете. Да только Гришковцу было все равно. Видимо, он видит перед собой только рубли, а не людей.
— А ты, значит, отобрал у меня документы, чтобы заманить сюда, в кабинет?
— Такая у меня была задумка, — улыбнулся я.
— Грубовато, но эффективно, — хмыкнул председатель.
— Уж извините. Дядя Косте вы не поверили. Вот и пришлось идти другим путем.
Председатель Крылов обернулся. Дядя Костя, ждавший на входе в кабинет, только хмыкнул.
— Понятно. Максим Валерьевич, значит, вы подстроили все это, чтобы вывести Петра на чистую воду?
— Совершенно верно, — Кивнул Иващенко. — И если надо, я дам милиции все объяснения.
— К-какой милиции? — Удивился быстро побледневший Гришковец. — П-пропустите. Мне плохо. Мне надо на воздух!
Он кинулся из-за стола к выходу, но председатель и дядя Костя перекрыли путь рослому мужчине.
— Что вы делаете⁈ — Закричал тот. — Это возмутительно! Нельзя удерживать человека в собственном кабинете, когда ему плохо!
Гришковец пошатнулся, схватился за сердце и рухнул на стул, на котором минуту назад сидел Максим Валерьевич.
— Мне плохо… Кажется… Кажется, у меня удар!
— Что тут за шум? — Заглянула в кабинет молодая девчонка-комсомолка, та самая, что провожала нас когда-то к кабинету Гришковца.
— Лидочка, вызови, пожалуйста, скорую, — суховато сказал председатель, глядя на то, как Гришковец притворно хватает ртом воздух.
— Петру Николаевичу плохо? — Спросила она удивленно.
— Плохо, — покивал он, сверля судью строгим взглядом. — А может быть, будет еще хуже. Вдобавок к скорой, вызови еще и Милицию, Лида.
— Пройдемте с нами, — сказал высокий строгий милиционер. — Задержим вас, так сказать, до выяснения.
В холле первого этажа, у красного уголка, собралось немало народу. Конторщики, комсомольцы и тренера со спортсменами, которые пришли сегодня сюда по своим делам — все следили, как дальше будет развиваться случившаяся сегодня «драма».