— Вова…
Он замолчал. Изобразил искренний тяжелый вздох.
— Понимаешь, меня от тренерской работы отстранили. Гришковец оказался взяточником, а ведь он мой родственник…
— Еще скажите, вы не знали? — строго спросил я.
Ну… — Рыков странно замялся. — Ну… нет, не знал. Их семья ж на хорошем счету в городе. Приличная такая. Не знал я, когда на Гришковцовской дочке женился, чем ее отец занимается. Говорю тебе, если он взятки брал, я к этому никаким боком непричастен.
— Зачем вы пришли?
Рыков замолчал, недоуменно заморгал. Потом пожал плечами.
— Думал познакомиться с твоей семьей. С тобой поближе тоже, Вова. Знаешь, что я тебе скажу? Я понял, что очень на тебя злюсь. Очень. А потом мне так за себя стыдно стало, что хотелось на стенку лезть. Я взрослый мужик, тренер, а злюсь на мальчишку тринадцатилетнего. Это ну совсем не дело. Ну и потому решил… Решил что может, раз я так злюсь на тебя, дело во мне? Может, я что-то не так делаю?
— Не стройте из себя дурочка, — покачал я головой. — вы раздавали детям вредные препараты. Пытались меня засудить на соревнованиях вместе с тестем. Тут любые слова будут лишними. А теперь уходите. Я не хочу видеть вас у своего дома.
— Все хорошо? Вова, что-то ты долго, — сказала внезапно появившаяся за двором мама.
— Нет. Все хорошо, мам, — сказал я. — Вадим Сергеевич уже уходит. И мы пойдем.
Я вернулся во двор и потопал к крыльцу. Спустя полминуты услышал, как мама грюкнула калиткой.
Зинаида обернулась на сына, когда Вова вошел во двор и направился к крыльцу.
— Простите его, — сказала она Рыкову тихо. — У меня сын весь в отца. Упрямый.
— Ничего, Зинаида Ивановна.
— Ну, до свидания.
Зинаида хотела было уже закрыть калитку, но Рыков ее остановил.
— Знаете, лучше бы Вове прекратить тренировки. Для такого ребенка, как он, это может быть вредно. Это я говорю вам как тренер.
— Что? — Удивилась Зинаида. — О чем это вы?
Рыков глянул в просвет приоткрытой калитки. Посмотрел, далеко ли мальчик. Потом сказал:
— Я вас предупредить кое о чем хотел. Давайте как-нибудь увидимся. Только сыну ничего не говорите.
Обеспокоенная Зинаида нахмурила темные брови. Снова оглянулась во двор. В душе ее возгорелось сильное чувство беспокойства за сына. Глянув на Рыкова, она робко кивнула.
— Давайте завтра, после работы, у той же аптеки, — шепнул Рыков и пошел к своей машине.
Зинаида тяжело вздохнула и закрыла калитку.
— А это кто? — Заинтересовался Матвей, когда мы вчетвером зашли в спортзал после раздевалки.
— Кто? — Сережа стал рыскать по залу взглядом.