— Тихо ты, Матвей, — я тронул крепкого мальчишку за плечо.
Матвей обернулся. Его злые глаза блеснули в едва пробивающимся сквозь верхушки рощицы свете уличного фонаря. Я уже давно понял, что Матвей обиделся на Марата. Обиделся за то, что тот сорвал соревнования, на которых у Матвея были хорошие шансы против Сережи и еще нескольких крепких ребят из его весовой категории. Все решилось бы на толчке, которого не случилось. И теперь неясно, станут ли вообще проводить оставшуюся часть соревнований.
— Вова, ну ты же его знаешь, — вдруг помягчал взгляд Матвея. — Знаешь же, что он с самого начала, как ты пришел в зал, на тебя взъелся. А теперь и вовсе вон что вытворил! И что ж, заступаешься за него⁈
— Я заступаюсь не за него, а за тебя, — сказал я холодно.
— Чего? — Не понял вдруг Матвей.
Артемий с Сергеем тоже переглянулись, явно не совсем понимая, о чем я говорю.
— Душу ты этим не отведешь, Матвей, — сказал я. — Почесать кулаки, почешешь. Но дракой этой ничего не поправить.
— Ты сам еще тот заядлый драчун, — возразил Матвей, — а мне запрещаешь?
— Я дерусь только тогда, когда кроме как дракой, ничем другим дело не решить.
— А тут решить?
— Решаем тут не мы, а машиностроитель. Но тут можно помочь, и не дракой, а словом.
— Это ты о чем? — Удивился Матвей.
Я глянул на Артемия. Понятливый мальчишка сразу додумался, что я имею в виду и сказал остальным:
— Пойдем, пацаны. Пускай Вова тут с Маратом сами останутся.
— Что⁈ — Матвей возмутился. — А если Марат его?..
— Не драться они будут, дубина стоеросовая, а разговаривать! — Разозлился Артемий.
— Чего? О чем тут говорить-то, все и так понятно!
— Пойдем! — Артемий слегка пихнул Матвея. — Нечего тут стоять!
— Что⁈ Куда⁈
— Идем-идем. Уймись уже, Матвейка. Чего ты как из пещеры вылез? — Сергей подтолкнул его в спину, уводя из рощи, потом, обернувшись, бросил: — Только ты давай, Вова, на автобус не опоздай!
— Езжайте. Если что, я на следующем.
Парни ушли, и мы с Маратом остались вдвоем.
— Ну и что ты собрался делать? — Спросил я, глядя на мальчишку, стоящего немного в низине, сверху вниз.
— А тебе-то что? На кой ляд ты вообще за мной поперся⁈
Я вздохнул.
— Убежать из дома, что ли надумал?
Марат не ответил, только отвел взгляд.
— Глупости все это.
— Чего ты ко мне прокопался⁈ Нечего мне указывать, что делать! — Крикнул Марат.
Я хмыкнул. Потом сказал:
— Ты что, вроде, взрослый уже, да? Что хочешь, то и делаешь: хочешь зажигаешь шутихи прямо в школе. Хочешь, убегаешь сломя голову, чтобы не наказали. Так?
Марат замялся.
— Я не думал, что она так задымит, — вдруг сказал он очень виновато. — Откуда ж я мог знать, что она такой ядреной окажется?