Погоня была стремительной, но недолгой. Марат, видимо, не отошедший еще от угара, вдруг заметался. Он согнулся, держать за грудь. Стал хрипловато дышать, а потом и вовсе спотыкнулся обо что-то и повалился на землю, под разлапистую и черно-голую алычу.
Я подбежал к нему, переводя дыхание. Сергей, который шел со мной почти что шаг в шаг, замер у моего плеча.
— Не подходите… — Хрипловато проговорил Марат, а потом снова закашлялся. — Не подходите! Ни то всем дам по шее!
Марат тяжело поднялся, опираясь о стол. Пошатнувшись, устоял. Потом поднял свою шапку, отряхнул ее о бедро.
— Куда ты бежишь? — Спросил Сергей.
— А тебе какое дело⁈
— Известно куда, — вздохнул я. — От страха он бежит. Бриться того, чего сам натворил. Бриться, что ему за это достанется.
— Тоже мне, самый умный выискался! — Крикнул Марат и закашлялся.
Тут подоспели Матвей с Артемием.
— Ах ты, говнюк… — Пробурчал Матвей, и, закатывая рукава своей куртки, направился к Матвею. — Вот ты у меня сейчас получишь! Так разукрашу, мама родная не узнает!
Марат с трудом отпрянул от ствола сливы, попытался выпрямиться, приготовиться к драке.
— Стой, — остановил я Матвея, выбросив перед ним руку.
— Что? Ты чего, Вова? Он же нам все соревнования пересрал! Это из-за него теперь даже и не поймешь, поедем мы на первенство или нет. Да даже не поймешь, будет ли у нас теперь сборная!
— И что, если ты ему бока намнешь, это что-то поменяет? — Спросил я спокойно.
— Так, хоть душу отведу, — выпятил грудь Матвей.
— Душу надо отводить на тренировках. А кулаками сейчас махать уже не время.
— Вова, ты че? — Удивился Матвей. — Ты разве на него не в обиде? Это ж он на тебя разозлился и потому решил сорвать соревнования! А ты его защищаешь⁈
— Ничего я не хотел срывать! — Подал голос Марат. — Я не знал, что так выйдет! Думал, подымит-подымит и все! Я просто…
— Просто ты мне напакостить хотел, — докончил я за Марата, не решившегося докончить свою фразу.
— Это ты во всем виноват! Во всем! — Крикнул Марат. — Твоя вина…
— В чем? — Кивнул я на Марата, — в том, что Рыков оказался нечестным тренером? В этом, что ли? Или в том, что неудачно рухнул тебе на руку, когда ты сам затеял драку? Или в том, что надоумил тебя поджечь дымовуху? В чем из этого я виноват?
Марат растерялся, опустил взгляд. Потом все же вскинул его на нас.
— Бить будите? Все на одного⁈ Ну что ж, бейте! Я все вынесу! Все вынесу, ясно⁈
Мы с ребятами переглянулись.
— Я не хочу с тобой драться, — сказал я. — Только поговорить.
— Врешь! Вон, Матвей уже не знает, обо что ему кулаки чесать!
— Так, ты сам виноват! Заслужил! — Шагнул к Марату Матвей.