— Теперь… опора…
Он подполз к открытому стенду в центре комнаты. Там, на гидравлических растяжках, висел **«Атлант»** — медицинский силовой каркас, экспериментальный экзоскелет, предназначенный для парализованных солдат. Грубая конструкция из матовых титановых стержней, гидравлических шлангов и нейронных шин.
Лебедев, действуя с лихорадочной быстротой человека, у которого тикают последние секунды, начал закреплять на себе ремни.
* *Щелчок* — стальные обручи замкнулись на тазу.
* *Хруст* — нейро-интерфейс впился в порты вдоль позвоночника, соединяя мозг профессора с бортовым компьютером каркаса.
* *Шипение* — гидравлика приняла на себя вес его тела.
Профессор нажал кнопку активации. Экзоскелет дернулся, оживая. Титановые «ноги» выпрямились, с хрустом вытягивая сломанные конечности Лебедева в анатомически правильное положение. Он закричал, но крик быстро перешел в хриплый, торжествующий смех.
Он стоял.
Механические поршни мерно шипели, компенсируя каждое движение. Теперь он был наполовину машиной, нескладной и угловатой, но способной двигаться.
Лебедев подошел к терминалу связи, который автоматически подключился к защищенным спутникам корпорации «Омега». На экране замелькали данные о потерях.
— Пьер… ты думал, что стер всё, — прошептал Лебедев, и в его глазах вспыхнул огонек безумия, который не смогла бы подавить ни одна сыворотка. — Но ты забыл, что я — единственный носитель кода доступа к «Объекту Один».
Он посмотрел на свои дрожащие руки, закованные в металл.
— Ты сжёг мой дом, Шрам. Теперь я построю для тебя тюрьму, из которой нет выхода. И в этот раз… я не буду играть в отца.
На мониторе загорелась надпись: **«ПОДГОТОВКА К ЭВАКУАЦИИ. ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ: ФРАНКФУРТ»**.
Снаружи гора содрогнулась от финального взрыва, но глубоко под землей Лебедев уже начинал чертить контуры своей новой, еще более страшной игры. Он не просто выжил. Он стал инструментом собственной мести.
Заброшенный цех на окраине Лодзи пах не просто старостью, а химическим распадом. Дождь барабанил по дырявой крыше, и тяжелые капли, смешиваясь с вековой пылью, стекали по бетонным опорам, как черные слезы.
В центре этого бетонного склепа, в круге тусклого света от переносного прожектора, застыла гротескная фигура. Профессор Лебедев сидел в глубоком кресле, но его тело больше не принадлежало ему самому. Оно было заключено в титановую клетку экзоскелета «Атлант». Гидравлика мерно шипела, поршни в районе коленей вздрагивали, удерживая раздробленные ноги профессора в статичном положении. Из-под халата, испачканного маслом и засохшей кровью, змеились трубки к портативному стимулятору.