— Все целы? — спросил Пьер, оборачиваясь к друзьям.
— Жить буду, но костюм в клочья, — Коул вытирал кровь с лица краем рукава. — Сильно они нас приложили.
— Вертолеты возвращаются, — Жанна указала на огни, рыскающие над верхушками деревьев в паре километров от них. — Нам нельзя здесь оставаться.
— Вниз, к реке, — Пьер подобрал свой автомат. — Там есть вход в старый коллектор. Ахмед говорил, что это наш единственный путь в город.
Они двинулись вглубь леса ища нужный вход в катакомбы и оставляя позади разбитых гончих Лебедева.
Сырость парижских катакомб обволакивала их, словно тяжелое, холодное одеяло. В узком техническом кармане, где-то между старыми тоннелями метро и заброшенными каменоломнями, Ахмед развернул свое временное рабочее место. На коленях у него лежал планшет с треснувшим экраном, подключенный к оголенным жилам оптоволоконного кабеля, который он вскрыл десять минут назад.
Лицо Ахмеда, осунувшееся и покрытое копотью, светилось призрачным голубым светом. Пьер подошел ближе, прихрамывая и прижимая руку к перевязанному боку. Он молча встал за плечом связиста, глядя на мелькающие окна новостных лент.
— Посмотри, Пьер, — прошептал Ахмед. Его голос дрожал от смеси ужаса и восторга. — Это уже не просто трансляция. Это цепная реакция.
Он развернул окно прямого эфира из Лондона. На экране, на фоне Трафальгарской площади, бушевало море людей. Полицейские кордоны пятились под натиском толпы, которая скандировала одно-единственное слово: «Правда». Люди держали в руках распечатанные скриншоты с кадрами из Гданьска — те самые серые лица детей в клетках.
— Би-би-си подтвердили подлинность метаданных, — Ахмед быстро переключил вкладку. — А вот Берлин. У ворот штаб-квартиры их фармацевтического подразделения уже идут бои. Протестующие перевернули два броневика охраны.
Пьер всматривался в зернистую картинку. Мир, который еще час назад считал их безумными убийцами, теперь разрывался от ярости.
— Что говорит Отдел? — коротко спросил Пьер.
— Официально — ничего. Они ушли в глубокое подполье. Но я перехватил закрытые каналы Европола. Там паника. Половина стран-участниц требует немедленного ареста Лебедева и допуска международных комиссий на все объекты «Омеги». Акции их дочерних компаний обрушились в ноль за сорок минут. Это финансовое самоубийство.
Ахмед вывел на экран сводку из США. Белый дом созывал экстренное заседание по вопросам биологической безопасности. На другом окне мелькали заголовки на японском, арабском, испанском. Имена Пьера, Жанны и Коула больше не сопровождались словом «террористы». Журналисты использовали новый термин: «Инсайдеры Группы 28».