Удар о промерзшую грязь выбил из него дух. Пьер перекатился, пытаясь вдохнуть, но легкие горели, словно в них залили расплавленный свинец.
— Пьер! Живой? — Коул рухнул в десяти метрах от него, буквально проломив собой густой кустарник. Он тяжело поднялся на четвереньки, отплевываясь от хвои и грязи.
— Вроде… — Пьер с трудом сел, прижимая ладонь к боку. — Где Жанна?
— Я здесь, — её голос донесся из темноты. Она приземлилась чище всех, уже освободившись от подвесной системы. Жанна стояла на колене, вскинув винтовку и сканируя тепловизором лесную чащу. — У нас проблемы. Прямо по курсу, триста метров. Движение.
Пьер заставил себя подняться. Тело ныло, серебряная взвесь под кожей пульсировала, требуя выхода. Он чувствовал их — холодные, синтетические ритмы сердец.
— Перехватчики, — выдохнул он, проверяя затвор «Вектора».
Из тумана, стелющегося между сосен, выплыли три фигуры. На них не было тяжелой брони чистильщиков — это были охотники «Типа-Б». Тонкие, длинноногие, в облегающих матовых костюмах. Их линзы светились мертвенно-красным.
— Сдавайтесь, объекты, — произнес один из них. Голос был искажен вокодером, лишен всяких человеческих интонаций. — Ваша трансляция ничего не изменит. Вы просто ускорили свою утилизацию.
Коул усмехнулся, медленно поднимая дробовик. Его лицо было залито кровью из рассеченного лба, но глаза горели яростью.
— Слышь, утилизатор, — пробасил он. — У меня сегодня был очень плохой полет. Ты даже не представляешь, как я хочу на ком-нибудь сорваться.
— Коул, правый твой, — тихо скомандовал Пьер, чувствуя, как когти непроизвольно начинают выходить из подушечек пальцев. — Жанна, держи дистанцию. Я возьму того, что в центре.
— Принято, — коротко бросила она.
Перехватчик в центре сделал шаг вперед, и его рука трансформировалась, выпуская длинный мономолекулярный клинок.
— Режим подавления активирован, — холодно произнес он.
— Жри подавление, сука! — взревел Коул.
Лес взорвался грохотом. Группа, которую только что списали со счетов после падения с неба, превратилась в слаженный механизм смерти. Пьер рванулся вперед, его скорость была за гранью человеческой — серебро в крови дало ему последний толчок адреналина.
Они не были «объектами». Они были свободными людьми, и эта промерзшая земля Парижа сейчас была их единственной крепостью.
Центральный перехватчик сорвался с места так внезапно, что его движение показалось телепортацией. Воздух свистнул, рассекаемый мономолекулярным клинком, который прошел в сантиметре от груди Пьера.
— Работаем! — выкрикнул Пьер, уходя в низкий перекат.