— Ну вот и всё, — сказал Ковров, доставая последнюю, из разномастных купюр, и опираясь рукой на край решётки. — Чем, как говорится, богаты.
Рука, в которой Радкевич держал нож, ослабла, и Мальцева решила, что это отличный момент, чтобы освободиться. Она резко наступила ему на ногу, толкнула и присела, так что лезвие ткнуло в воздух. Ковров среагировал мгновенно, из вентиляции появился пистолет, он сделал один выстрел, точный, прямо в глаз. Пуля прошла через мозг, и ударила в противоположную сторону черепа, Радкевич умер мгновенно. Он свалился нелепой куклой на пол, лицом вверх, глядя в потолок оставшимся мёртвым глазом.
— Долго ты копался, — Мальцева подошла к столику, налила коньяка, — аж затрясло. И откуда столько червонцев? Надо бы наших вызвать, пусть тебя потрясут, что-то мне кажется, дорогой, ты с двух тарелок ел.
— Сейчас, — Ковров сложил деньги обратно, закрепил решётку, присел рядом с трупом, аккуратно, завернув рукоять в платок, поднял нож, — смотри какой интересный, наградной, со звездой и памятной гравировкой. Никак сам товарищ Фрунзе ему вручил.
Модистка подошла, чтобы тоже взглянуть, и Ковров ударил её ножом в живот, а потом, когда она согнулась, туда же, куда целил Радкевич — в шею. Кровь хлынула струёй, смешиваясь с кровью бывшего офицера Азалова, Ковров брезгливо поморщился, вложил нож Радкевичу в руку, убедился, что Мальцева тоже мертва. Пошарил по карманам офицера, нашёл деньги, сложенную бумажку, нащупал игральную кость.
— Вот те раз, — присвистнул он, — это ж та самая, из шкатулки.
Он бросил кость на туалетный столик один раз, другой, выпадала всё та же двойка. И спрятал кубик в карман — в дверь уже ломились.
— Откройте, милиция, — кричали с той стороны, и Коврову ничего не оставалось, как подчиниться.
Следом за милиционером приехал уголовный розыск вместе с дактилоскопистом и фотографом, на взгляд агентов, картина преступления была ясна, Коврова задержали, допросили, и сразу выпустили. Убитого опознали тут же, на месте, фотокарточка и описание Радкевича имелись у инспектора Городского района Тарасова, а данные Мальцевой записали со слов коммерсанта. Никому и в голову не пришло обыскивать гостиничный номер — убитый явно не грабить пришёл, а мстить и убивать.
Ковров, вернувшись, запер номер на ключ, задвинул шторы, снова достал деньги из тайника, следом за ними появился массивный свёрток, его Николай развернул на кровати. В свете электрической лампочки блеснули бриллианты, тускло засверкали сапфиры и рубины, налились зеленью изумруды. Рядом с драгоценностями легли фотографии, принесённые Мальцевой, Ковров иронично улыбнулся, и принялся складывать сокровища и деньги в саквояж. В этой гостинице и так слишком много всего произошло, да и задерживаться в Москве бывший барон не собирался.