Можно было продолжить знакомство с Леной Кольцовой, которая возила Коврова, та хоть и не знала ничего о делах своего папаши, но могла что-то слышать, запомнить, а потом рассказать, и помочь найти золотые империалы на двадцать пять тысяч червонцев.
Сам Ковров тоже наверняка что-то припрятал, у коммерсанта и от лавки деньги шли, и махинациями он занимался давно, значит, скопил капиталец. С него Радкевич и решил начать, рассудив, что Кольцова никуда не денется. Косой, с которым Шпуля так и не расплатился, получил от Радкевича два червонца и все эти дни следил за Ковровым. Тот осторожничал, в магазин почти не наведывался, ездил исключительно на автомобиле, за которым угнаться было сложно. Петька по приказу Радкевича залез в лавку, пошуровал, но кроме девяноста пяти рублей бумажками и мелочью, ничего не нашёл. От жадности Лукашин прихватил с собой коробку с перчатками, шарфик и женскую сумку, так его дворник чуть было не поймал.
Наконец, Герман своего часа дождался, Ковров появился у себя в номерах, Косой специально ждал на улице, и когда Радкевич приехал на Белинского, прятался за будкой околоточного.
— Там он, Герман Осипыч, — скосив глаз, доложил пацан. — Добавить бы надо, не его одного я выследил.
— Кого ещё?
— Светлана Ильинична там, Шпулина зазноба, — важно сказал шкет. — Небось, барахтаются на простынях, он ух какой прыткий.
— Мал ты ещё про такие дела говорить, — Радкевич вытащил из кармана червонец, — как с ним разберусь, мне Травин нужен будет. Так что беги, за ним теперь смотришь.
За Травиным пацан смотреть не хотел, но и Герману возразить не мог, поэтому спрятал бумажку в карман и дунул к Тверской-Ямской, добежал до угла, там остановился и спрятался, подглядывая. А Радкевич зашёл в гостиницу «Пассаж».
— К товарищу Коврову, — сказал он служащему и положил целковый на стойку, — предупреждать не надо.
— Как пожелаете-с, — тот спрятал деньги, махнул рукой и снова углубился в чтение газеты.
Радкевич поднялся на третий этаж, постучал в нужную дверь, держа пистолет наготове. Открыла Мальцева, её офицер пропихнул в комнату, обхватил за шею, прижимая острие ножа к сонной артерии, запер дверь на ключ, прицелился в Коврова.
— Ну что, сволочь баронская, не ждал? — спросил он.
— Нет, — Ковров сделал испуганное лицо, — что вы хотите?
— Да сначала пристрелить вас хотел, а теперь вот подумал, денег ты мне должен, много денег, — Радкевич ухмыльнулся, — ты ведь не откажешь?
Ковров вздохнул.
— Всегда всё сводится к деньгам, — сказал он.
Под бдительным взглядом гостя коммерсант прошёл в ванную комнату, встал на стул, открутил вентиляционную решётку, начал вынимать пачки денег и сразу пересчитывать. Их было, по меркам Радкевича, немного, тысяч на тридцать.