Чекисты насторожились, Фельдман пододвинул на столе чашку и кастрюльку с подсохшей кашей, посмотрел на Бахматова.
— Давай, Гриша, — распорядился тот.
Агент поставил игрушку на стол, поддел ножом фанерку, откинул в сторону. Под ней лежали два свёртка, в одном были деньги, толстая пачка червонцев, а в другом — несколько украшений с драгоценными камнями.
— Ведь куда прятала, падла, — выдохнул чекист, — ну ты молодец, паря, глаз — алмаз, вот что значит опыт, пришли и сразу же нашли.
Шестопалова на работе вооружилась шваброй и ведром, и начала отмывать грязь и пыль. Лацис, которого она ждала, приехал на работу только к половине одиннадцатого, до этого времени Анфиса извелась. Как только замначальника зашёл в свой кабинет, по пути ущипнув машинистку за задницу, она тут же заявилась туда, сначала для виду протерев приёмную комнату.
— Я ничего класть не стала, — сказала она, проверив, плотно ли заперта дверь. — Кто-то в комнате ходил, сначала хотела спросить, не твой ли человек.
— Нет, — Лацис нахмурился, вытер лоб потолком, — разве что наши новые дружки кого навели. Плохо, Фиска, придётся место менять. где вещички, что я передал?
— Дома спрятала.
— А деньги?
— Вместе с цацками положила.
— Вот что сделаем, ты отсюда никуда не отлучайся, а я съезжу на извозчике, заберу вещички. Деньги тебе оставлю, как договаривались.
— Мы на другие деньги договаривались, — лицо Шестопаловой заострилось, сделалось хищным, всё очарование наивности пропало, — сто тыщ ты мне должен.
— Так это если весь товар продать, а ушло немного совсем, вот за него и получишь, — Лацис недовольно поморщился, — может, ты и навела кого. И вообще, ты как после работы домой придёшь, езжай на вокзал, телеграмму сочини, будто сестра болеет, и чтобы ноги твоей в Москве к вечеру не было, а про меня забудь. Если схватят тебя легавые, молчи, про меня ни слова, а то и сама долго не проживёшь, и ублюдка твоего выкину на улицу, пусть подыхает.
Шестопалова прикусила нижнюю губу. Судя по всему, Лацис собирался от неё избавиться, жалкие крохи кинуть после всего того, что она сделала. Решение пришло спонтанно, женщина подошла поближе, шаря в кармане сарафана, а потом ловко подхватила тяжелое пресс-папье со стола и ударила им Лациса в висок. Одного раза не хватило, она добавила ещё несколько раз, мужчина качал головой, хрипя, Шестопалова вытащила из кармана пакет с отравой для крыс, полной горстью засунула вонючие шарики Лацису в рот, вжала в губы стакан с чаем. В стакане был налит кипяток, но Генрих Янович уже мало что соображал, он сделал несколько глотков, не чувствуя, как гортань обожгло, а растворившийся яд упал в желудок, и откинулся на спинку кресла, вывалив язык. Шестопалова несколько раз провела шваброй по полу, вышла в приёмную.