— Чую, и по нашу душу пришли, — Герман не отрываясь смотрел на разворачивающиеся события, Петька собирался что-то сказать, но он ему не дал, сжал ладонью плечо, — заткнись.
К дому подъезжали автомобили, пролётки и самокатчики, люди поднимались и спускались, теперь агенты и уполномоченные не таились и действовали открыто. Радкевич даже дышать боялся, он выждал как минимум часа два, пока всё не стихло, и только тогда поднялся.
— Уходим, — приказал Петьке. — Шпуле мы уже не поможем, самим бы на свободе остаться.
— На машине?
— На извозчике, идиот, машина больно приметная. Да поторапливайся, своё бы спасти.
Но на Генеральной, куда они приехали, уже вовсю орудовали чекисты, рядом с рестораном чадили бензиновой гарью несколько милицейских грузовиков. А из дома на Бужениновской улице выносили вещи, во дворе стоял Зуля в наручниках, покачиваясь на ветру.
— Твари, — прошипел Герман, прикидывая, что сотни червонцев, которые лежали в кармане, надолго не хватит, — про этот дом только Шпуля знал. Хотя нет, не только он. Точно, шофёр Коврова меня подвозил. Сволочи, они с чекистами заодно. Ну ничего, Петька, мы своё вернём.
Бахматов проверил список жильцов, отыскал в коммунальной квартире одиннадцатую комнату, из всех дверей без отметок выбрал наиболее подходящую. Дверь эта была заперта, но второй агент угро обладал необходимой физической силой, и снёс створку с петель.
Внутри обнаружились двое мужчин, они перетряхивали одежду, вспоротый матрац пучился комками ваты, мебель отодвинули и частью разобрали. Обыск мужчины делали практически бесшумно, проходя по коридору, никто бы и не заподозрил, что здесь кто-то есть. Инспектора Бахматова и агента первого разряда Минца встретили спокойно и без опаски, даже когда им пригрозили револьверами. Мужчина лет сорока вытащил из кармана удостоверение сотрудника ОГПУ.
— Уполномоченный Фельдман. А вас я знаю, товарищ, вы — Бахматов из угро, так?
Бахматов кивнул, показал журнал, где карандашом была написана фамилия нанимательницы комнаты.
— Лежал в комнате Разумовского, — объяснил он. — Наверняка она подсунула, по ошибке или случайно, как тайный знак.
— Ума палата, сама себя заложила, — вздохнул чекист, — коммерсанта задержали?
— Только что.
— В тайнике было что-нибудь?
— Нет, только деньги, он их он не успел положить.
— Значит, точно здесь припрятала, больше негде. Спасибо, товарищи, справимся сами.
Бахматов кивнул, и уже собирался сказать Минцу, что их другие дела ждут, как тот приподнял детский деревянный грузовик, стоящий около стены.
— Леонид Лаврентич, смотрите, тут фанерка двигается, гвозди не до конца воткнуты, а внутри что-то болтается.