Рядом с 15-м домом стоял другой, торцом к улице, на первом этаже находилась кооперативная столовая, открытая с раннего утра, возле неё под навесом за уличным столиком сидела гоп-компания, они пили пиво и что-то шумно обсуждали, иногда задирая редких прохожих. Травин зашёл в подъезд, поднялся на второй этаж и нашёл шестую квартиру. Шесть дверей шли одна за одной по длинному коридору, в конце которого находилась уборная и ещё какое-то помещение без дверей, где громыхали посудой. Туда Сергей и направился.
— Олейник здесь живёт? — спросил он у женщины, которая елозила ершиком в примусе.
— Мне откуда знать, — зло ответила та, — живёт здесь эта шалава или нет. Поглядите во второй комнате. Вы кем ей приходитесь?
— Сослуживец, — коротко ответил Травин.
Женщина попыталась протолкнуть ручку примуса, та выгнулась и заскрипела.
— Дайте сюда.
Сергей отобрал у неё прибор, отвернул пробку, держащую ручку, вытряхнул пружину, которая развалилась на две части, выпрямил стержень, нацепил пружину обратно, зажал её, чтобы не соскакивала и собрал всё заново. Теперь поршень ходил гораздо легче.
— Пружину надо будет поменять, — сказал он, — на несколько раз хватит, а потом опять заклинит. Новая копейки стоит у лотошников, скажете, для примуса. Открутите, снимете старую вот как я сейчас, новую нацепите и будет как новый.
— Надо же, приличный человек, — женщина взглянула на Сергея повнимательнее, — и с такой прошмандовкой работаете. Вторая дверь, сейчас покажу.
Вторая дверь по коридору была заперта изнутри, сквозь замочную скважину был виден вставленный ключ.
— Ночью вчера припёрлась, — не отставала соседка, — чуть тазы не посшибала, слова матерные говорила, перед дитями стыдно.
Сергей вернулся на кухню, снова вытащил из примуса стержень и попытался им протолкнуть ключ. Тот сопротивлялся несколько секунд, и вывалился внутрь комнаты.
— Второго ключа нет? — спросил он
Соседка замотала головой. Ей, замотанной бытом женщине, происходящее было жутко интересно.
— Может милиционера позвать? — предложила она, втайне надеясь, что гость откажется.
— Справимся.
Молодой человек стянул пружину, распрямил конец, согнул его, просунул в замочную скважину и несколько раз повернул. Замок щёлкнул, и дверь поддалась. Сима лежала на кровати на правом боку, портьера на окне была чуть отодвинута, в комнате царил полумрак. Травин распахнул штору, впуская дневной свет, соседка подошла поближе к кровати и ойкнула, закрывая ладонью рот. Лоб машинистки был покрыт коркой запёкшейся крови, нижняя губа распухла, платье — разорвано, а пальто перепачкано грязью. Глаза Симы были открыты, но на свет почти не реагировали. Травин проверил пульс, он был слабый и прерывистый. От Олейник несло алкоголем и кислятиной, последний раз её вырвало в комнате прямо на кровать. Легла Сима как была, в плаще и в туфлях, рядом валялась сумочка.