— Ещё, — распорядилась она.
Пыжикова упрашивать не пришлось, он налил женщине чистой водки до краёв, пододвинул тарелку с кремовыми трубочками. Машинистка хотела было возразить, но потом махнула рукой, решительно опустошила стакан одним махом, ойкнула, посмотрела на Семёна осоловевшими глазами. Хорошее настроение накатывало стремительными волнами, смывая неприятности.
— Так-то лучше, ну что, где этот фильм?
В начале сеанса она смеялась и комментировала то, что происходило на экране, так что её несколько раз гневно отчитали, а потом пришёл контролёр и провёл их на угловые места, в самом конце зала за колонной, чтобы другим зрителям не мешали наслаждаться забавными приключениями призрака из Мулен Руж. Их бы вообще вывели из зала, но Пыжиков кое-как договорился, а потом, воспользовавшись мнимым уединением, разошёлся и лапал женщину везде, где мог дотянуться. Сима вяло отбивалась, но Семён был настойчив, и даже когда она засопела, уронив голову на грудь, своих попыток не оставил. Машинистка проснулась, когда народ почти вышел из зала. Действие спиртного постепенно проходило, она попыталась подняться, но мир покачнулся, усаживая Симу обратно в кресло, и только в этом положении успокоился.
— Ещё останемся, или в столовку пойдём? — предложил Пыжиков.
— Нет, домой, — женщина мотнула головой, отчего мир снова закружился вокруг неё. — Что-то мне нехорошо. Не сегодня, Семён.
Пыжиков обескураженно потряс головой, потом сообразил, что с женщинами нельзя так прямолинейно обращаться.
— Серафима, я желаю вас, я так долго этого ждал, — возвышенным тоном сказал он, пытаясь её обнять, — будьте моей навсегда. Не отказывайте в чувствах.
Симе стало смешно, если бы не тошнота и вновь накатившее мрачное настроение, она бы расхохоталась.
— Ты мне, Пыжиков, противен. Руки не распускай, я домой пошла.
— Как же так, — Семён слегка оторопел, — ты же сама соглашалась. И мы целовались.
— Мы с тобой? — Сима обернулась, прекратив насиловать дверь. — Что ты мелешь, дурак, чтобы я с тобой целовалась, да никогда такого не было.
В Пыжикове поднималась злость, она бурлила, била в мозг и требовала решительных действий. Пока он боролся сам с собой, машинистка наконец поднялась и пошла к выходу. Молодой таксист решительно попытался обнять неудавшуюся пассию за талию, получил по рукам, а потом по щеке. И поплёлся следом, сжимая кулаки.
Глава 15.
Травин в понедельник встал попозже, в восемь, и отправился на работу пешком. По пути он размышлял о прошедшем дне. Званый обед у Лацисов оставил двоякое впечатление, с одной стороны, кормили там действительно вкусно и обильно, а с другой, то, что им попользовались и как ненужную вещь выкинули, было неприятно. Хоть Кольцова его и предупреждала, что ничего серьёзного между ними нет.