— Я… я…
Юля начала заикаться. Не веря своим глазам, она еще раз огляделась. Ее окружала обстановка, достойная Эрмитажа или Версаля, но никак не среднестатистической школы-интерната на гособеспечении. Если только она сама вчера не уснула в музее эпохи барокко!
Нервно сглотнув, девушка посмотрела на мраморную лестницу, возле которой очнулась. Оценила кованую решетку и перила из светлого дерева, шелковистого даже на вид. Затем потрогала шишку на затылке и обнаружила еще одну странность.
Аккуратный “боб” превратился в увесистый шиньон на макушке.
Юля лихорадочно ощупала голову. Сомнений не было: она не только попала в чужой дом и вырядилась в чужую одежду, но еще загадочным образом похудела на несколько килограммов, избавилась от загара и отрастила длинные волосы…
И все это за ночь?!
— Где я? Кто я? Кто вы? — пробормотала она упавшим голосом.
— Как это, кто вы? —девица уперла руки в бока. — Вы — леди Джулиана Гейбл! С утра точно были. Вот говорила я вам, пейте поменьше этих новомодных капель, которые ваш жених насоветовал! Мне знакомый аптекарь сказал, что они на память плохо влияют!
Юля вспомнила, что очнулась у подножия лестницы. Неужели она упала? Тогда не мудрено, что память отшибло. Видимо, удар был очень сильным.
— Я упала, — призналась она. — Ударилась головой.
— Ох, батюшки! — служанка всплеснула руками и полезла проверять. — У вас там огромная шишка, миледи! Как же вы так? Идемте скорее на кухню, надо лед приложить!
Она подхватила под руки вконец растерявшуюся Юлю и осторожно повела на кухню, в противоположную от лестницы сторону. Та шла покорно, растерянно глядя по сторонам, и все пыталась понять: кто же она? Леди Джулиана, которая стукнулась головой и вообразила себя Саблиной Юлией Петровной, завучем спортинтерната, или двадцатисемилетняя Юлия Петровна, которая спит и видит себя Джулианой?
После недолгих размышлений, Юля пришла к выводу, что быть благородной леди и владелицей роскошного особняка лучше, чем завучем в спортинтернате. И безропотно позволила служанке усадить себя в мягкое кресло.
Даже если это всего лишь сон, то неплохо бы им насладиться. Никто никогда так не хлопотал вокруг нее. Никто так не беспокоился за ее самочувствие и не охал над пустяковой ссадиной.
Она склонила голову на руки и закрыла глаза, не мешая служанке обрабатывать рану.
Та, в отличие от хозяйки, болтала без перерыва. Через минуту Юля уже знала, что зовут девицу Агнешка, ей восемнадцать лет и она при своей госпоже с “девчоночьего возраста”.
— Вам шестнадцать было, когда меня к вам приставили, — трещала она, прикладывая к затылку леди замотанный в тряпицу кусок льда. — Вы тогда только начали на балы выезжать. Папенька прочил вам хорошего жениха, эх… жаль, что все так вышло с тем господином.