Правда, представить тут трактор я не смог, как-то он сюда не вписывался. Хотя… я мысленно посадил Бабу-ягу на квадроцикл и вдруг понял, что старуха справилась бы…
Пока я вертел башкой по сторонам, наши отправились в избушку на завтрак. На завтрак! А ведь время уже близилось к обеду… Давненько я так долго не спал. Но, видимо, Баба-яга нарочно дала нам как следует выспаться. И это хорошо — я как будто вернул своему телу долг, позволил ему отдохнуть.
Пока я оглядывался, подошёл Григорий Ефимович.
— Пойдём, Влад! Поедим и послушаем Ягу.
Я вздрогнул. Перед глазами как наяву встал змей с его равнодушным: «Жжжеррртвааа». Душа отозвалась болью.
Григорий Ефимович, видимо, понял мои мысли и сказал:
— Тут будет не так. Не скажу, что просто, но не так.
Спрашивать: «как?» я не стал. Я молча шагнул под дождь. Потому что на самом деле пофиг как! Всё равно я Сан Саныча порву. Иначе смерть Чёрного будет напрасной.
На высокое крыльцо избушки я взлетел одним из последних. Все парни, включая и Арика с Ильёй, уже были внутри. Позади меня шли только преподаватели. Они шли спокойно, и дождь не касался их. И я чертыхнулся — я опять забыл про защитный кокон. Теперь вот одёжка намокла…
Из наших не все оказались мокрыми. Николай, Артём, Сергей и даже Мишка были сухими. То, что Николай вспомнил про защиту, резануло, но не удивило. А вот Мишка… Я разозлился. Не на него. На себя. Ничему-то я не учусь. Но хотя бы высушиться могу ведь? И я катанул внутри себя солнышко. А потом по наитию выкатил его над всеми, пусть обсохнут, ибо нефиг!
Арик то ли от неожиданности, то ли ещё из-за чего закрылся от моего солнышка, а Баба-яга оглянулась на меня, нахмурилась, но промолчала. Я догадался, что опять налажал, и едва народ обсох, закатил солнышко обратно.
Избушка Бабы-яги снаружи казалась небольшой. Стоит словно игрушечная на четырёх столбах, как на ногах. Поветь, где мы ночевали, и то больше.
Изнутри избушка вроде тоже была невелика, плюс, огромная печь занимала немалое пространство, однако из наших никто на улице не остался.
Места на застеленной самотканой дорожкой лавке вдоль стены определили Ефимычам, преподавателям и Артёму с Глебом. А мы расселись на скамье с другой стороны большого стола. Плотненько правда, но в тесноте да не в обиде.
Арик сел далеко. Илья — рядом с ним.
Мне, конечно, пофиг, но как-то стало грустно.
Девчонки начали подавать нам миски с кашей — каждому отдельно. Они так ловко справлялись, как будто всю жизнь жили тут, у Бабы-яги, знали уклад и гостей встречали каждый день. Я смотрел на них и понимал: в каждой девушке в потенциале живёт Баба-яга. Не у всех она раскрывается с течением жизни. Но, похоже, только потому, что миру не нужно столько привратниц.