Собственно, как оставили? Подошла старуха и рявкнула:
— Чаво расшумелись⁈
Наши притухли, а Григорий Ефимович и Агафья Ефимовна низко поклонились старухе, коснувшись рукой сначала груди, потом земли.
— Доброго здоровья, уважаемая!
— Здравствуй многие лета, хозяюшка!
— И вам не хворать! — ответила старуха и выжидающе застыла.
Григорий Ефимович подтолкнул меня в спину, я тоже склонился. Вспомнил слова Чернобога, мол, ещё нужно миновать привратницу. Пришло понимание, что битва не окончена, мы пока не дома.
Остальные наши, глядя на нас, тоже прониклись, склонились перед старухой.
— Так-то оно лучше! — смягчилась хозяйка. — А то расшумелись тут… — И добавила: — Идите вон к ручью, умойтесь! Провонялись все мертвечиной! Живого духа не слыхать!
Агафья Ефимовна первой шагнула к ручью. За ней потянулись остальные. Они шли, радостно переговаривались, смеялись.
А я остался на месте. Я стоял, смотрел на своих товарищей и словно бы никого не слышал — в ушах стоял злой хохот Мораны: «Кишка тонка!». Хохот переходил в вой: «Ненавижу!» И всё заглушал рёв стихий. А потом снова: «Кишка тонка!»
Григорий Ефимович положил руку мне на плечо, и я вздрогнул.
— Пойдём, Владислав! Яга права, нужно умыться, станет легче.
Но я не хотел облегчения! Я ничего не хотел!
Я сбросил руку Григория Ефимовича.
Он терпеливо вздохнул.
— Это был его выбор. Он сам так решил. — Григорий Ефимович с сожалением посмотрел на меня. — Мы должны уважать решение Велеса.
— Вам легко говорить! Он ваш враг!
— Он перестал быть врагом, — негромко сказал Григорий Ефимович. — Он стал сыном.
За рекой, там, откуда мы только что пришли, гремело и грохотало. Там бушевали стихии, горы обрушивались в пропасть, а провалы выворачивались вершинами до самого неба. Небо наливалось чёрным, и я знал, что дождём оно не прольётся, как и мои глаза не прольются слезами. Все слёзы иссохли там, в мире мёртвых, в тот момент, когда душа моя разорвалась.
Я смотрел в черноту Исподнего мира и надеялся разглядеть Чёрного. Ведь не мог же он исчезнуть навсегда? Он же бог! Пусть и сотворённый, но бог!
— Он вернётся? — с надеждой спросил я у Григория Ефимовича.
Тот только покачал головой.
— Его поглотил привратник. Я не знаю случаев, чтобы кто-то вернулся.
Григорий Ефимович стоял рядом со мной и точно так же всматривался в черноту Исподнего мира.
Бушующие в Исподнем мире стихии не долетали до нас даже лёгким ветерком, всё опадало на берегу речки Смородины.
— Он был мне настоящим другом, — сказал я в черноту.
— Знаю, — согласился Григорий Ефимович.
Подошла Агафья Ефимовна, подала ковш с водой.