«Прощай, мама», — прошептал Велес.
Пасть Змея открылась, и Велес начал развоплощаться. Огромный медведь на моих глазах превращался в дым и затягивался в пасть. Чёрный, пока мог, с нежностью смотрел на меня, а я… Моя душа рвалась от того, что я ничего не мог сделать.
Наконец, Змей захлопнул пасть. И тогда Морана кинулась на нас:
— Вы!!! Ненавижу!!!
И Змей тут же преградил ей дорогу.
— Жертва принесена, — напомнил он Морене и повернул свою морду к нам. — Вы можете идти.
У меня подкосились ноги. Нет, не от морды этого мерзкого стражника, а от жуткой опустошённости.
Упасть я не успел. Меня подхватили Леля и Даждьбог и буквально поволокли к мосту.
А я не мог оторвать глаз от Мораны. Она грохнулась на колени, принялась рвать на себе волосы, расцарапывать лицо и выть… Совершенно по-бабьи выть.
И от этого воя Исподний мир вставал дыбом — вздымались горы, образовывались провалы, всё рушилось.
— Ты! Ты!.. Ненавижу!.. Ты не отец!.. — кричала Морана Чернобогу, а он только растеряно повторял:
— Сынок… Сынок… Как же так?
И тут нарисовалась Змеевна.
— Что за шум, а драки нет? — весело спросила она, но оглядевшись, с сожалением заметила: — Похоже, змеюшка полакомился… Вот бы мне оставил!
Реакция Мораны и Чернобога не заставила себя долго ждать. Но мне уже было не интересно. В моей душе зияла пустота. Не просто пустота — огромная дырень, наподобие той, из которой выполз змей-привратник. И я понимал, что ничем не смогу заполнить её. Это просто невозможно. Она появилась в тот самый момент, когда Чёрный исчез.
Мы шли по брёвнам, и внутри меня звенела пустота. Оглушающая. Всеобъемлющая. Бесконечная.
Мы шли по брёвнам, и я снова и снова спрашивал себя: «Как же так?»
Мы шли по брёвнам, и постепенно приходило понимание, что мне теперь с этим жить до конца моих дней.
Наши ждали нас на том конце моста. И едва закончился деревянный настил, как мы попали в радостные объятия.
Николай хлопал меня по плечу:
— Ты крут, брат!
Илья пожимал мне руку:
— Я твой должник! Никогда не забуду!
Боря ворошил мне волосы:
— Не зря тренировал, горжусь!
Арик стоял рядом, плечом к плечу. Он был счастлив.
Марина обняла:
— Спасибо тебе большое! — И крепко поцеловала в губы.
Но как будто не меня. Между нами стоял преградой Чёрный. Между мной и ней. Между мной и моими товарищами. Они были живы, а он нет. А они даже не знали какой он. Они о нём ничего не знали! А Чёрный отдал жизнь, чтобы мы жили.
Я снова и снова видел, как Чёрный поднимается во весь рост, как встаёт необоримым щитом, как спасает наши жизни. А потом превращается в дым.
Чёрный закрыл нас собой от Мораны и Чернобога. Заслонил от привратника… И сейчас отделял меня от моих товарищей, пока они не оставили меня в покое.