— И что теперь делать? — растерялся я.
— Вот я и думаю, — разглядывая берег, протянул Григорий Ефимович. — Вот и думаю…
К нам подошла Марина, встала с другой стороны от Григория Ефимовича.
— А может всё-таки рискнуть? — спросила она, тоже рассматривая мост и реку.
Григорий Ефимович глянул на неё и вдруг спросил:
— Носовой платочек есть?
Марина растеряно похлопала по карманам спортивных штанов.
— У кого есть носовой платок? — спросил Григорий Ефимович у парней. — Или кусок ткани…
— А зачем? — спросил кто-то.
— Проверим границу…
— А Риткин лифчик подойдёт? — спросил Сергей и парни заржали.
— Перетопчетесь, — бросила Ритка. — Второй раз полюбоваться не обломится!
— Даже ради спасения наших жизней? — жалобно продолжил Сергей.
— Притухни! — пригрозил Сергею Артём.
— Эх, попкорна бы!.. — усмехнулся Николай.
Положение спас Эдуард — клавишник «Лучезарной дельты». Он протянул Григорию Ефимовичу замызганный носовой платок.
— Такой подойдёт?
Григорий Ефимович согласно кивнул.
Ритка с благодарностью глянула на Эдуарда, а Сергей делано вздохнул.
«Лучезарная дельта»… Как давно это было? Как будто в другой жизни. Жизнь в лесу и пребывание в Исподнем мире потрепали концертный наряд — от стразов остались только клеевые пятна, узкие штаны порвались. Про то, что всё замызганное, вообще молчу. Собственно, и платок по чистоте соответствовал рубахе со штанами. Но он был! И Эдуард оказался единственным, у кого нашёлся платок.
— Он немножко того, — со смущением произнёс Эдуард.
— Это не важно, — ответил Григорий Ефимович, оглядываясь.
Подобрал с земли камень и положил его в платок, завязал углы, взвесил на ладони и, размахнувшись, бросил на мост.
Едва платок коснулся брёвен, как тут же вспыхнул синим пламенем. И я понял, откуда взялось выражение «гореть синим пламенем». Вот отсюда! Из этого огня. Огня, который отбирает надежду.
Сгорел платок в единый миг, а камень остался лежать, как будто родной. И на брёвнах ни подпалины!
И тут я увидел, что все наши стоят рядом и смотрят на мост. Когда подошли? Я даже не заметил.
— Камень из Исподнего мира, — ответил на незаданный вопрос Григорий Ефимович. — А платок из мира живых.
Всё стало ясно. На мост без привратника соваться нельзя.
— И что теперь делать? — спросила Светлана.
Чувствовалось, что и так уставший народ вообще пал духом. Заряд от Риткиного стриптиза, подогретый разговорами о лифчике, точно так же исчез, как и вода в этом мире.
И тут Боря говорит:
— А давайте-ка подвигаемся? Кровь разгоним. А то что-то закисли все. Скоро от мертвецов отличаться перестанете… Плюс выделится метаболическая вода и жажда немного отступит.