Я прыснул со смеха, а потом и вовсе расхохотался — такой беспомощной и обескураженной выглядела сестрица Чёрного.
Она нахмурилась, но Чёрный не дал ей спуску:
«Ты сейчас нас выпустишь и укажешь путь к мосту!»
— Всех наших выпустишь и всем укажешь, включая и богов! — встрял я.
«Да, всех!» — подтвердил Чёрный.
— Но ты не можешь покинуть дом без разрешения отца, — возразила Змеевна. — Тебя привратники не выпустят.
«А это уже не твоё дело!» — отрезал Чёрный.
Змеевна вдруг расслабилась, с показным равнодушием пожала плечиками и щёлкнула пальцами:
— Изволь!
В следующий миг мы оказались около бревенчатого моста через реку. В нос ударила вонь.
Дёма жалобно мяукнул. Видок у него был, как будто Змеевна успела-таки его заглотить и начала переваривать. Сердце моё сжалось, и я ласково поднял котёнка себе под шею, к самому моему горлу.
— Сколько ж ты натерпелся со мной! — прошептал я маленькому паршивцу. — Знал бы заранее, что такое пережить придётся, поди бежал бы от меня, как от чумы!
Не успел я оглядеться — кстати, ничего так местечко: река… Вонючая, правда. Холмистые берега. Большой каменюка неподалёку. Полное отсутствие растительности или других признаков жизни на этом берегу и буйство зелени плюс избушка на ножках — на том…
Так вот, не успел я как следует оглядеться, как начали появляться наши. В тех позах и состояниях, в которых их застал переход. Дмитрий закрывал собой Светлану, а она прижимала к себе его гитару, Арик дрался, Мишка с вожделением нёс ко рту большой кусок мяса.
Николай, как только это увидел, одним движением смахнул мясо с вилки. Едва коснувшись земли, оно тут же истлело, Мишка испуганно бросил вилку и отскочил.
Ритка с Мариной держались за руки и растеряно оглядывались по сторонам. Измученные, неимоверно уставшие…
Боря, Вовка, Игорь Петрович, Славка, Артём… Наши появлялись один за одним, каждый со своего испытания. Васёк, Илья, Глеб…
Последними появились Григорий Ефимович и Агафья Ефимовна — Даждьбог и Леля. Нет, они были в своём обычном виде, но божественное достоинство переполняло их настолько, что я невольно подтянулся. И крепче прижал к себе Дёму. Погладил его, он жалобно пискнул в ответ.
Григорий Ефимович глянул на Дёму, потом оглядел наших и что-то негромко сказал Леле.
Она подошла к каменюке и прикоснулась к нему.
И вдруг из-под камня забил родник.
— Пить нельзя! — торопливо сказал Григорий Ефимович. — Это мёртвая вода! Но раны она залечит! — И добавил, обращаясь ко мне: — Неси Дёму.
Я протянул котёнка, Григорий Ефимович бережно принял его и столь же бережно опустил в родник. Дёма вроде дёрнулся, но потом расслабился и легко ушёл под воду.