Связь восстановилась почти сразу, и на наши вычислители потоком потекли данные с орбиты, так что картину битвы мы теперь могли наблюдать во всех подробностях. Мне бы, конечно, столь полный доступ к разведданным никто не предоставил, но одно дело я, обычный рядовой боец, и совсем другое — капитан третьего ранга Мальцев, командир эсминца «Хартум», пусть и уже погибшего.
Пара десантных ботов прибыла за нами прямо с орбиты. К этому моменту адмиралу Грогу, видимо, уже доложили о нашей роли в обороне Новой Луанды, так что долго ждать нас не заставили. Я ожидал, что нас доставят в город, но, судя по всему, командир Седьмого флота решил, что Мальцеву и его людям на Бартаге-7 делать нечего, так что уже через полчаса мы оказались в одном из огромных ангаров авианосца «Кара́кас».
На мой управляющий модуль и пехотные боевые скафандры остальных выживших бойцов нашего батальона флотские техники поглядывали с некоторым удивлением. Видимо, такие гости нечасто оказывались на борту их корабля. Тем не менее вопросов нам они не задавали, вполне логично рассудив, что если начальству зачем-то понадобилось несколько пехотинцев, боевой робот и целая толпа изрядно потрепанных ремонтных дронов, значит на то есть свои причины.
Мальцев доложил о нашем прибытии кому-то из старших офицеров, и нам приказали ждать. Командованию флота сейчас явно было не до нас. Прежде чем подводить итоги, сражение требовалось довести до логического завершения, так что пока флот и десантники зачищали планеты от высадившихся на поверхность боевых роботов Акрид, у нас появилось время немного прийти в себя.
Всю технику нам приказали оставить в ангаре, где ей теоретически должен был заняться местный персонал, когда у него дойдут до этого руки. Нас повели куда-то во внутренние отсеки авианосца. Сориентироваться в лабиринте коридоров, лифтов и палуб огромного корабля я даже не пытался. Внезапно накатила такая усталость, что я мечтал только добраться до места, где мне позволят принять горизонтальное положение и отключиться часов на пятнадцать-двадцать.
Размещать нас вместе с экипажем «Хартума» флотские не стали. Мне и семерым выжившим пехотинцам нашего батальона выделили отдельный блок из трех кают, а моим временным непосредственным начальником опять стал сержант Акаме. Убедившись, что все устроились нормально, сержант отдал приказ привести себя в порядок и отдыхать, заверив, что раньше, чем через сутки здешнее начальство о нас точно не вспомнит. Прежде чем вырубиться, я всё же смог заставить себя принять душ, но это и всё, на что меня хватило. Сознание выключилось практически мгновенно, стоило моей голове коснуться подушки.