Получено 30 ед. опыта.
Я замер посреди кухни. Победа маленькая, но невероятно важная. Ярослав, неделями прятавшийся в сером полумраке своей комнаты, захотел увидеть свет. Мой план работал.
Второй день прошел в том же ритме. На завтрак была жидкая рисовая каша на воде с печеным яблоком. На обед — легкая уха из речного окуня, которого я не жарил, а томил на пару с травами. Каждое блюдо было выверено, каждый ингредиент служил одной цели — восстановлению.
Я чувствовал себя не поваром, а лекарем, который по капле, по крошке, вливает жизнь в измученный организм. Работал с одержимостью, полностью отдаваясь процессу. Этот маленький, чистый мир кухни стал моей вселенной, и я был в ней демиургом.
Вечером второго дня Борислав снова принес пустую посуду и снова задержался на пороге.
— Он прошел по комнате десять кругов, — сказал он, глядя куда-то мне за плечо. Затем сделал паузу и добавил, словно нехотя: — Спрашивал, когда принесут ужин.
Я спрятал улыбку. Проснулся не только интерес к свету, но и аппетит. «Печь» прочищалась. Фундамент для будущей силы закладывался прямо сейчас, с каждой ложкой моей еды. Значит я на верном пути, но действовать вслепую, основываясь лишь на этих скупых отчетах рискованно. Чтобы начать второй этап — этап набора силы — нужно увидеть пациента своими глазами. Мне нужна точная диагностика.
Утро третьего дня началось с осознания. Косвенных отчетов Борислава было больше не достаточно. Они подтверждали, что я двигаюсь в верном направлении, но для того, чтобы переходить ко второму, более агрессивному этапу моего плана, мне нужны были точные, объективные данные. Действовать вслепую, полагаясь лишь на то, раздвинул ли княжич шторы, было верхом дилетантства. Мне нужно увидеть «пациента» и применить свой новый, самый важный на данный момент, инструмент.
Я вызвал Борислава.
— Передай господину управляющему, что для дальнейшей работы мне необходимо лично осведомиться о самочувствии княжича, — сказал я деловым тоном. — Вкусовые предпочтения, ощущения после еды, наличие или отсутствие тяжести. Это позволит точнее составить меню на следующие дни.
Я намеренно использовал профессиональные, почти лекарские формулировки, так как знал, что Борислав передаст все дословно, и такая постановка вопроса должна убедить Степана Игнатьевича в серьезности моего подхода.
Мой расчет оправдался. Не прошло и часа, как Борислав вернулся.
— Управляющий дает разрешение, — коротко сообщил он. — Идём.
На этот раз я не нес подноса. Шел налегке, но чувствовал себя так, словно несу на плечах весь мир, ведь от точности моего «диагноза» зависит успех всей операции.