Мужики молчали. Крыть было нечем.
— Я не воюю с работягами, которых обманом погнали на подлое дело, — продолжил я уже мягче. — Мой враг — тот, кто это устроил. Тот, кто превратил честных мастеров в погромщиков.
Я снова посмотрел на мужика с перевязанной головой.
— Я иду за Кожемяками. Только за ними. Остальные мне не нужны.
Я обернулся к своим.
— Угрюмый! Дай банку.
Удивленный Гриша, порылся в ящике и протянул мне увесистую глиняную банку с широким горлом, заткнутую пробкой.
Мужик с тесаком дёрнулся, ожидая подвоха, но я протянул банку ему.
— Держи.
Мужик уставился на глину, потом на меня. В глазах читалось недоверие.
— Чего это?
— Живокост, — буднично сказал я. — Лекарство на травах. Отек снимет и раны почистит. Хлебни сам и пусти по кругу, тут на всех хватит.
Мужик колебался секунду. Голова у него явно раскалывалась. Он выдернул пробку, понюхал и сделал большой глоток прямо через край.
Сморщился, крякнул… И вдруг выдохнул, касаясь повязки.
Система тут же сообщила, что эффект эликсира применен.
— Холодит… — пробасил он растерянно. — И боль начала отступать…
— Вот так «душегубы» из Слободки вас «резать» пришли, — усмехнулся я с иронией. — Пейте. Лечитесь. Я много наварил. На всех хватит. Соседям раздайте, кто пострадал.
Мужик вытер губы рукавом и передал банку соседу с перебитой рукой. Потом посмотрел на меня. Взгляд у него изменился — страх ушел, появилась тяжелая задумчивость.
— Складно стелешь, парень, — сказал он хмуро. — И лечишь справно.
Он оглянулся на своих, потом снова на меня.
— Ладно. Проходи.
Толпа дрогнула, начиная медленно расступаться.
— Но только уговор, — мужик шагнул в сторону, но тесак в ножны не убрал. — Мы с вами пойдём.
Я чуть не улыбнулся. Хорошо, что вовремя сдержался. Все складывалось просто отлично как я и хотел.
— Зачем?
— А затем. Посмотрим, как ты со Жданом толковать будешь, — припечатал он. — Ежели и правда только за ним пришел — не тронем. А ежели врал и дома жечь начнешь — тут уж не обессудь. Со спины ударим.
Я посмотрел ему в глаза. Пусть весь посад видит, кто такой Ждан и кто такие мы.
— Договорились, — кивнул я. — Идемте. Будете свидетелями.
Со мной поравнялся Ломов.
Капитан выглядел так, словно с плеч сбросил мешок с камнями. Бледность ушла, он шумно выдохнул, вытирая мокрый лоб рукавом.
— Знаешь, Александр, — сказал он, косясь на идущую следом толпу. — Я ведь грешным делом решил, что всё. Сейчас ты команду «руби» дашь, и пойдет стенка на стенку. Уже прикидывал, как писать буду… о массовых беспорядках с жертвами.
Он покачал головой, всё ещё не веря, что обошлось.