Гул стих не сразу, но через минуту сотни глаз снова смотрели на меня.
— И не расходитесь! — крикнул я, глядя в эти злые, уставшие лица. — Праздновать будем потом.
Я сделал паузу.
— Этой ночью к нам пришли без приглашения. Жгли, ломали, убивали. Мы отбились, но долг платежом красен. Негоже оставлять соседей без ответного визита.
По толпе прошел шелест. Люди переглядывались, понимая, к чему я клоню.
— Мы пойдем в Посад, — жестко припечатал я. — Нам нужно… поговорить с теми, кто там остался. Объяснить им новые правила общежития.
Я повернулся к Угрюмому и кивнул на него толпе.
— Кто чувствует в себе силы — подходите к командиру. Нам нужны добровольцы. Злые и крепкие. Остальные — отдыхать и лечить раны.
Я посмотрел на Угрюмого. У новоиспеченного главы Дружины глаза стали круглыми, как блюдца. Челюсть отвисла. Он стоял в полном ступоре, переводя взгляд с меня на толкучку мужиков, которые уже начинали протискиваться к крыльцу, сжимая топоры и дубины.
— Сань… — просипел он. — Ты чего?.. В Посад? Прямо сейчас?
— А чего тянуть? — я подмигнул ему, хотя самому было не до смеха. — Принимай пополнение, командир.
Угрюмый только крякнул, глядя на надвигающуюся толпу добровольцев. Он-то думал, что «Дружина» — это патрулировать улицы с важным видом, а его только что назначили генералом армии вторжения. Но отступать было некуда. Злой район проснулся. И он был голоден.
Стук копыт перекрыл гул толпы.
Я обернулся на звук и увидел, как из переулка выезжает обоз. Груженые сани, накрытые рогожей, и десяток всадников по бокам. Впереди на вороном жеребце — Ярослав, а рядом с ним кряжистая фигура Ратибора.
Толпа расступилась, давая дорогу. Слобожане смотрели на всадников с уважением и чем-то похожим на благоговение — эти люди ночью врезались в спины посадским и помогли нам выстоять.
Ярослав осадил коня у крыльца и спрыгнул на землю с лёгкостью человека, который прекрасно провёл ночь.
— Ну что, вояки! — он развёл руки, обращаясь одновременно ко мне, к Угрюмому и ко всей площади. — Пока вы тут мародерствовали, я там колбасу спасал, сыры пересчитывал! Всё цело, ни одной головки не пропало!
Он взбежал на крыльцо и хлопнул меня по плечу.
— Завтракать будем или сразу памятник тебе ставить? А то я уже место присмотрел — вон там, у колодца. «Александр, повар и душегуб». Звучит?
Я не выдержал и рассмеялся. После всего, что было этой ночью смех Ярослава был как глоток свежего воздуха.
— Памятник подождёт. А вот завтрак — нет.
— Слышал, Степка? — Ярослав обернулся к телегам. — Тащи жратву! Герои проголодались!
С головных саней соскочил молодой парень с соломенными волосами — тот самый Степка-Ветер, который всю ночь охранял обоз у городских ворот. Он начал стаскивать рогожу, и толпа ахнула.